Книга Психотомия, страница 228 – Игорь Артюхов

— Забавная штука, – сказал он негромко, разглядывая игрушку. – Одна внутри другой. А внутри той ещё одна. И так до самой маленькой. А в самой маленькой – пустота. А я знаешь что люблю? Когда наоборот. Когда самая маленькая вдруг становится самой большой. Когда пустота внезапно начинает управлять всем, что вокруг. Когда внутри ничего, а снаружи всё пляшет под его дудку и просит ещё… Это очень забавно. Пустошь управляет содержанием…

Гость спрыгнул со стола и подошёл к министру ещё раз, глядя ему в закрытые веки:

— Ты меня сегодня рассмешил. А ты знаешь, я люблю смеяться… Меня по-разному называют люди – бог озорства, бог коварства, и даже… – он пощёлкал тонкими пальцами, – Всё время забывают это слово… Трикстер! Бог хаоса, говорите вы обо мне. Но я тебе вот что скажу. Хаос – это и есть порядок. Настоящий, глубинный, тот, который работает. Ты же врач, ты должен понимать. Посмотри на человеческое тело. Что там внутри? Кровь, лимфа, нейромедиаторы, гормоны – сплошной хаос. Миллиарды клеток делятся, умирают, мутируют, пожирают друг друга – и никакой симметрии, никакого плана, одна сплошная биологическая анархия. А снаружи что? Снаружи человек ходит на работу, пишет отчёты, подписывает эти… как их… обходные листы – вот! Видишь, порядок рождается из хаоса.

Гость подошёл к столу и взял с него папку. Открыл её, медленно перебирая листы и вчитываясь в них непроницаемым взглядом, подвигаясь ближе к свече. Затем засмеялся в голос и захлопнул её.

— Покажу это своему смурному одноглазому брату названному, – продолжил он, – даже он, я уверен, всплакнёт от смеха.

Министр открыл глаза и посмотрел перед собой на свечу, на чашу с ветками, не решаясь поднять взгляд на гостя.

— Я могу рассчитывать на дальнейшее… Сотрудничество? – ровно, с пробивающимся в дрожь волнением спросил он.

Гость осушил второй стакан до дна, поставил его и провёл пальцем по ободку.

— Конечно, – ещё шире заулыбался он. – Твой срок продлён. Поэтому смело на места тех, кого ты принёс в жертву, определяй кого хочешь.

— Кого хочу?

— Хоть чучел огородных! – Гость усмехнулся, поправил шлем и спрятал папку куда-то под плащ. Затем развернулся и, опираясь на жезл, медленно шагнул к двери. Министр вытянулся ещё строже.

— Ты, главное, продолжай веселить меня. Договорились? – повернул напоследок голову пришелец.

Министр кивнул, не отводя взгляда от подрагивающего огонька свечи.

— И да, – сказал гость, будто что-то вспомнив. – Дары мои очень надёжно храни.

— Есть, – кивнул министр.

Гость посмотрел на него ещё пару секунд цепким взглядом и махнул рукой. В ту же секунду по кабинету прошёлся короткий, шумный сквозняк, который качнул шторы и слизал со свечи пламя. Оно моргнуло и превратилось в тонкую дымную нитку. В кабинете на миг стало совсем темно, но затем контурная подсветка по периметру потолка, вдруг снова моргнув, ровно загорелась. Гостя в кабинете уже не было.

Хозяин кабинета уселся в кресло и потянулся к нижнему ящику стола. Тот не открылся с первого раза – заедал замок. Министр дёрнул посильнее, и деревянная стенка подалась с сухим, негромким треском. Внутри лежал мешочек с дарами. Кожаный, старый, с потёртой пряжкой. Министр достал его и аккуратно положил на столешницу, рядом с лампой с зелёным абажуром. Расстегнул. В очередной раз.