Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 7 – Майя Саммер

Он встал.

— Наше общение не должно привлекать лишнего внимания. Я уезжаю. Вы возвращаетесь в свою карету. Потратьте деньги с умом. И прячьте нож. Чтобы никто, даже служанка, его не видел.

Он кивнул мне, взял шляпу и, не оглядываясь, вышел из таверны. Я осталась одна у огня, с тёплым комочком у груди, кошельком, полным звонких монет, и холодной сталью, лежащей на грубом дереве стола.

Первым делом спрятала нож под юбку, привязав к бедру куском тесьмы, оторванной от нижней рубашки. Он давил, холодил кожу, но его присутствие было странно успокаивающим.

Ничего покупать на постоялом дворе я не стала. Чтобы не вызывать подозрений у слуги. Нужно всё хорошо обдумать и понять, что вообще делать дальше.

Даже если я куплю еду и одежду, Ханс просто отберёт у меня всё это.

Я вернулась в осточертевшую карету.

Мы ехали дальше. Дорога стала хуже, лес по сторонам — гуще и темнее. Сумерки сгущались, окрашивая мир в сизые, зловещие тона. Ханс с утра обещал «без остановок до ночлега», но ночлегом, как я начинала понимать, должна была стать не какая-нибудь деревня, а глухомань, где и случиться может что угодно.

И это «что угодно» произошло, когда солнце уже скрылось за гребнями тёмных елей.

Карета затормозила, снаружи послышалось громкое, неистовое ржание лошадей и проклятие Ханса.

Шаги. Скрип отворяемой дверцы. В проёме, на фоне почти уже ночного леса, стоял Ханс. А его лице была каменная маска решимости. В руке он держал не кнут, а короткую, утолщённую к концу дубину.

— Выходи, княжна, — сказал он безэмоционально. — Привал.

Ложь была настолько топорной, что даже Грета, вылезшая вслед за ним с испуганным лицом, поняла её. Она метнула на меня панический взгляд.

Ледяной покой, странный и незнакомый, спустился на меня. Время как будто замедлилось. Я почувствовала холод металла у бедра. Слова Лерхайма прозвучали в ушах: «Если крайняя нужда припрет… Не колеблясь».

Я медленно, с тем видом полной слабости, который у меня теперь получался сам собой, поднялась. Ребёнка оставила в корзине, ухватилась за косяк двери, шагнула вниз, на влажную, утоптанную колеёй землю.

— Где… привал? — пробормотала я, нарочито оглядываясь по сторонам.

Это был лесной тупик. Дорога здесь, судя по всему, и заканчивалась, упираясь в завал из бурелома. Ханс завёл нас в ловушку.

— Вот он, — скрипуче сказал он и сделал шаг ко мне, поднимая дубину. Его глаза были пусты. В них не было ни злобы, ни ненависти. Только работа. Грязная, но оплаченная работа.

Я отшатнулась, споткнулась о корень и упала на колени, инстинктивно прикрывая голову руками. Дубинка со свистом взметнулась в воздух.

Если я сейчас же ничего не сделаю, то следующим в списке будет малышка!

Помощь пришла откуда её не ждала. Грета с диким криком толкнула Ханса в спину, у неё не было сил, чтобы справиться со взрослым мужиком. Но её пример меня вдохновил. Если даже девчонка борется, то почему я застыла на месте?

И тут из моего горла вырвался не крик, а низкое, хриплое рычание, которое я сама не узнала. Моя рука, словно сама по себе, рванулась под юбку, нащупала деревянную рукоять.

Я рванулась вперёд, навстречу его движению, и с диким, отчаянным усилием толкнулась вперёд.

Раздался не крик, а хриплый, удивлённый выдох. Дубинка пролетела в сантиметрах от моего виска, тяжело шлёпнувшись о землю. Ханс закачался, его глаза округлились от непонимания. Он посмотрел вниз, на рукоять ножа, торчащую из его бока, потом на меня.