Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 61 – Майя Саммер

Удар пришёлся в висок. Вольдемар охнул, его тело обмякло, и он рухнул на меня всей тяжестью. Я с трудом вылезла из-под него, отползла к краю кровати, села.

Он лежал неподвижно. Глаза закрыты, из разбитой брови текла кровь, заливая лицо. Дышал. Я видела, как вздымается его грудь. Жив. Но надолго ли? Я не знала. И не хотела проверять.

Руки тряслись. Я кое-как привела себя в порядок — запахнула разорванное платье, пригладила волосы, вытерла слёзы. И выскочила из комнаты.

В коридоре было темно. Я почти бегом двинулась к лестнице, но не успела сделать и трёх шагов, как из тени выступила Эммили. Её глаза горели, лицо было перекошено от ярости.

— Ах ты тварь! — зашипела она, и я поняла, что она видела меня выбегающей из спальни Вольдемара. Видела мой растрёпанный вид, порванное платье и сделал неправильные выводы. — Ты спала с ним! Ты, ничтожная, посмела...

Она вцепилась мне в волосы, дёрнула так сильно, что у меня искры из глаз посыпались. Я закричала, но не от боли — от ярости. Эта пустышка, эта кукла, любовница, которая пыталась украсть мою дочь, смела ко мне прикасаться?

Я рванулась, вывернулась, схватила её за руки. Силы были на исходе, но адреналин сделал своё дело. Я потащила её к ближайшей двери, толкнула внутрь, захлопнула и с грохотом опустила засов.

Эммили забарабанила изнутри. Визжала, проклинала меня, обещала страшную смерть. Я прислонилась спиной к двери, перевела дух и, не слушая больше, побежала.

В свою комнату.

В коридоре было темно и пусто. Слава богам, Грета и Митька спали в другой части дома и не слышали этого кошмара. Я влетела в свою спальню, заперлась изнутри, прислонилась к двери.

Сердце колотилось где-то в горле. Лёгкие горели.

Лина спала в своей маленькой кроватке, раскинув ручки. Она улыбалась во сне, и эта улыбка разрывала мне сердце. Кот сидел рядом, свернувшись клубком, и смотрел на меня своими зелёными глазами. Он всё понял. Он встал, потянулся и спрыгнул на пол, потёрся о мои ноги, утешая.

Я не думала. Действовала на автомате. Схватила старую холщовую сумку, побросала в неё одежду для дочери, запасную рубашку, на кухне взяла краюху хлеба, флягу с водой. Узел получился скудным, жалким. Но другого выхода не было.

Лина проснулась, когда я подхватила её на руки.

— Мама? — сонно пролепетала она. — Что случилось?

— Ничего, родная, — шепнула я, прижимая её к груди. — Мы идём гулять. Тихо, тихо, не плачь.

Я примотала её к себе шарфом, как делала в первые месяцы, когда носила на спине. Она привычно уткнулась мне в плечо, зевнула и снова закрыла глаза.

Кот тёрся о мои ноги, негромко мяукая.

— Ты со мной? — спросила я шёпотом.

Он посмотрел на меня своими зелёными глазами и первым выскользнул в приоткрытую дверь.

Мы бежали через сад. Я не оглядывалась, боялась увидеть погоню. Ноги скользили по мокрой траве, ветки хлестали по лицу, но я не останавливалась. Лина проснулась от тряски, заплакала, но я только крепче прижимала её к себе и шептала:

— Тише, доченька, тише. Всё будет хорошо.

Лес встретил нас темнотой и холодом.

Я бежала, пока хватало сил. Падала, поднималась, снова бежала. Кот бежал рядом, иногда вырываясь вперёд, словно проверял дорогу, иногда возвращаясь и тыкаясь носом в мои ноги.

Не знаю, сколько прошло времени. Час, два, три. Луна скрылась за тучами, стало совсем темно. Я остановилась, тяжело дыша, прислушалась. Вдалеке завыли волки.