Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 15 – Майя Саммер

Я лежала и слушала звуки дома. Он жил своей странной жизнью. Деревянные балки тихонько поскрипывали, словно вздыхали под тяжестью лет. Ветер гулял по пустым коридорам, завывая в щелях, как в флейте с дырочками. Где-то далеко, на втором этаже, что-то с мягким стуком упало

Я смотрела на потолок, на дрожащие тени от почти догоревшего камина. Мысленно возвращалась в свою старую жизнь.

В теплую однокомнатную квартиру, там пахло печеньем, мерцал экрана телевизора. Это казалось теперь не просто другим миром. Это казалось сладкой, невозможной сказкой.

Я закрыла глаза. Надо было спать. Завтра нужны силы.

И я провалилась в тяжелый, беспокойный сон, где это я падала с четвертого этажа, но вместо асфальта внизу меня ждали холодные камни Альмира.

Меня разбудил крик.

Не человеческий. Дикий, протяжный, полный такой тоски и ярости, что волосы на голове зашевелились. Он прозвучал прямо над нами, где-то на втором этаже, и раскатился эхом по пустым залам.

Я вскочила, сердце колотилось где-то в горле. В темноте, освещаемой лишь тлеющими углями, я видела, как метнулась и села Грета. Ее глаза были огромными от ужаса.

— Что это? — прошептала она, и ее голос сорвался.

Митька тоже вскочил с сундука. Он стоял, сжав кулаки, и смотрел в темный дверной проем. Он пытался казаться спокойным, но я видела, как дрожит его нижняя губа.

Крик повторился. Теперь он доносился из другого конца дома. Казалось, что это не один голос, а несколько. Они сливались в жуткий хор — визгливый, полный боли.

— Призраки, — прошептала Грета, и ее лицо побелело даже в полутьме. — Это они. Те, кто умер здесь. Они не могут найти покой. Я слышала истории… про это поместье. Говорили, здесь творились ужасные вещи.

Митька шмыгнул носом. Он выпрямил спину.

— Чего бояться? — сказал он сиплым от сна голосом. — Духи они и есть духи. Не трогают, если их не трогать.

Но он не убедил даже себя. Его глаза бегали по темным углам.

В этот момент Лина, разбуженная криками и нашим шепотом, зашевелилась в своей корзине, а потом залилась тихим, жалобным плачем. Этот звук разбавлял ночную жуть и делал ее невыносимой.

Паника, черная и липкая, попыталась подняться изнутри. Затопить разум. Кричать. Бежать. Но бежать некуда. Только в ночь, в лес, к волкам.

Я глубоко вдохнула. Пахло пылью, холодным камнем и дымом. Сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль была острой, реальной. Она вернула меня в тело. В эту комнату. Я была здесь главной. Значит, должна действовать.

— Грета, — сказала я тверже, чем чувствовала. — Успокой малышку. Возьми ее, покачай. Митька.

Он вздрогнул и повернулся ко мне.

— Успокой Грету. Расскажи ей… расскажи ей что-нибудь. Про свою деревню. Про что угодно. Только чтобы она не слушала эти звуки.

Он кивнул, сглотнув. Подошел к Грете, которая уже взяла на руки Лину и безуспешно пыталась ее укачать.

— Э, Грета, — начал он неуверенно. — У нас в деревне одна бабка тоже привидения видела. Так она их…

Я не стала слушать. Подошла к камину, раздула угли и зажгла одну из наших сальных свечей. Пламя задергалось, отбрасывая прыгающие тени на стены, и на миг стало еще страшнее. Свеча в моей руке дрожала. Я обхватила ее пальцами плотнее, чувствуя, как воск чуть теплится.

— Я осмотрю дом, — сказала я, больше для себя. — Сидите здесь. Не выходите.