Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 108 – Майя Саммер

Он провёл рукой по моему животу, накрыл ладонью округлость. Наклонился, поцеловал меня.

— Я люблю тебя больше, чем в день нашей свадьбы, — сказал он. — А ещё это я виноват в твоей неуклюжести.

Я удивилась.

— Почему?

Он улыбнулся, коснулся моих губ.

— Потому, что ты снова носишь моего малыша. Ты становишься ещё прекраснее, Фрея. Каждый раз.

Я наклонилась, поцеловала его снова. Долго, нежно, чувствуя его тепло, его руки на моей спине.

— Мне одиноко, — прошептала я. — Ты всё сидишь в этом кабинете. Я хочу видеть тебя в постели.

Он усмехнулся, подхватил меня на руки — легко, будто я не весила ничего. Я вскрикнула от неожиданности и рассмеялась.

— В постель так в постель, — сказал он.

Он нёс меня через коридор, и я чувствовала, как бьётся его сердце, как он осторожно прижимает меня к себе, чтобы не сделать больно.

В спальне он опустил меня на кровать, наклонился, снял сапоги, стянул рубашку. Я смотрела на его тело — широкие плечи, сильные руки, шрамы, которые я знала наизусть. Он был всё таким же сильным, и я любила каждую его чёрточку.

Он осторожно накрыл меня своим телом, целуя в губы, в шею, в плечи. Его руки скользили по моей коже, и я чувствовала, как внутри разливается тепло.

— Я люблю тебя, — прошептала я. — Я так сильно тебя люблю.

— Я тоже, — ответил он.

Мы занимались любовью медленно, нежно, чувствуя друг друга каждым движением. Когда всё закончилось, я лежала в его объятиях, чувствуя, как его рука лежит на моём животе, поглаживая округлость.

Ребёнок внутри шевельнулся, и Рагнар замер. Я видела, как его лицо изменилось — в глазах появилось удивление, смешанное с восторгом.

— Он пинается, — сказал он.

— Она, — поправила я. — Я чувствую, что это девочка.

— Как ты можешь знать?

— Материнское чутьё, — улыбнулась я. — Так же, как я знала про Ингрид.

Он погладил живот снова, и ребёнок снова ударил, прямо в его ладонь.

— Она сильная, — сказал он. — Как её мать.

Он поцеловал меня в висок, прижал ближе. Я лежала в его объятиях, чувствуя, как его дыхание становится ровным, и думала о том, как же я счастлива.

Но в груди всё ещё сидела тревога. За десять лет я научилась чувствовать его настроение — даже когда он старался скрыть его. И сейчас, сквозь тепло и близость, я чувствовала что-то ещё. Тяжесть. Беспокойство.

— Что случилось? — спросила я, поворачиваясь к нему. — Ты работаешь допоздна каждый день. Ты что-то скрываешь.

Он помолчал, потом тяжело вздохнул.

— Король прислал письмо, — сказал он. — Он требует, чтобы я привёз Лину в столицу. Для оценки её способностей.

Я резко села на постели, чувствуя, как сердце пропускает удар.

— Что? Почему ты не сказал мне?

— Потому что знал, что ты будешь волноваться, — сказал он, садясь рядом. — Фрея, ты не можешь ехать. Ты беременна, тебе нельзя в дорогу.

— Это не тебе решать! — я чувствовала, как внутри поднимается злость. — Лина — моя дочь!

— И моя тоже, — сказал он твёрдо. — Я не хотел скрывать от тебя, но я знал, что ты не захочешь отпускать нас.

Я смотрела на него, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Я знала — он прав. В моём положении путешествие было опасно. И младшая дочь, которой было всего три года, не могла остаться без меня.

— Ты возьмёшь с собой мальчиков? — спросила я тихо.

Он кивнул.

— Им уже семь и девять лет. Пора им видеть мир. Король должен знать своих будущих воинов.