Книга Хозяйка разрушенного поместья, страница 103 – Майя Саммер

— Здесь хорошо, — сказала Грета, выходя из детской. — Как для короля, госпожа.

— Мы теперь гости. Лина спит?

Грета кивнула.

— Она хотела вас дождаться, но уснула.

Я осталась в гостиной с Рагнаром. Он стоял у окна, глядя в ночь, и я видела, как напряжены его плечи. Я подошла, коснулась его руки.

— Ты чувствуешь это? — спросила я.

Он повернулся ко мне. В его жёлтых глазах плясали отблески свечей.

— Что?

— Что-то не так, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Я не знаю, что именно. Но внутри всё сжалось. Как перед бурей.

Он притянул меня к себе, обнял, и я почувствовала его тепло, его спокойствие.

— Всё хорошо, — сказал он, и голос его звучал тихо, уверенно. — Мы вместе. Это главное.

Я кивнула, прижимаясь к нему, стараясь поверить.

Но страх не уходил.

---

Из детской донёсся голосок Лины. Девочка сидела на большой кровати, тёрла глаза и улыбалась, увидев меня.

— Мама! — она протянула ко мне руки. — Ты пришла!

Я села рядом, обняла её, чувствуя, как её маленькое тело прижимается ко мне.

— Конечно, доченька.

— Мы останемся здесь надолго? — спросила она, зевая. — Здесь красиво, но я хочу домой.

Я погладила её по голове.

— Скоро поедем, малышка. Ещё немного — и домой.

— Обещаешь?

— Обещаю.

В комнату торопливо вошла Грета.

— Маленькая госпожа проснулась? Я уложу её, не переживайте княжна!

— Отдыхай, — сказала я. — Ты заслужила.

Грета кивнула, устало улыбнулась и ушла.

— Спой, мама, — попросила Лина. — Как тогда, в Альмире.

Я улыбнулась, взяла её на руки, уложила в кровать. Села рядом, поглаживая её по голове, и начала тихо напевать колыбельную, которую сочинила в ту зиму, когда мы замерзали в старом поместье.

— Спи, моя радость, усни,

Ветер не тронет тебя.

Звёзды глядят с вышины,

Мама с тобою, любя...

Я пела, и её дыхание становилось ровнее, ресницы опускались, руки расслаблялись. Она засыпала, и на её лице была улыбка.

Поцеловала её в лоб, поправила одеяло.

— Спи, доченька. Я рядом.

Я постояла ещё немного, глядя на неё. Она была такой маленькой, такой беззащитной.

Я вышла из детской, прикрыв дверь, и вернулась в спальню.

---

Рагнар сидел на краю постели, расстёгивая рубашку. Увидев меня, он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня замирало сердце.

— Уложила?

— Да, — я подошла к нему, села рядом. — Спит.

— Ты выглядишь уставшей, — сказал он, и в его голосе послышалась забота.

— Я и есть уставшая, — призналась я.

Он взял меня за руку, притянул к себе. Поцеловал в висок.

— Я знаю, что ты волнуешься. Я тоже. Но мы справимся.

— Ты уверен?

— Я уверен в нас, — сказал он. — Это главное.

Я смотрела в его глаза, и внутри разливалось тепло. Он был прав. Мы вместе. И это было важнее всего.

Он потянулся, задул свечи, оставив только те, что горели у кровати. Лёг, притянув меня к себе. Поцеловал в губы — мягко, нежно, будто пробуя на вкус.

Я ответила на поцелуй, чувствуя, как напряжение уходит, как тело расслабляется под его руками.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

— Я тоже, — ответил он.

Мы занимались любовью долго, упоённо, забыв обо всём на свете. Его руки скользили по моему телу, его губы касались моей шеи, плеч, груди. Я отвечала ему, чувствуя, как внутри разливается тепло, как все страхи уходят, сменяясь покоем и счастьем.

Когда всё закончилось, я лежала в его объятиях, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим. Усталость навалилась, и я провалилась в сон — глубокий, без сновидений.