Книга Пирожки с вареньем мадам попаданки, страница 77 – Надежда Соколова

— Это для вина. Всё, что нужно. Яблоки у вас есть. Погреб есть. Бочки есть. Дрожжи есть. Начинайте.

Я ответила:

— Начнём сегодня. Потому что яблоки не ждут

Он кивнул и добавил:

— Вино будет готово не раньше весны. Может, позже. За ним я приеду, когда будет готово. Попробую. Куплю. Продам. Это будет большое дело. Но пока — я буду приезжать, как обычно. За шарлотками. За мармеладом. За сидром. За пастилой. Каждые две недели. Потому что зима долгая. Потому что вам нужны деньги. Потому что мне нужен товар. Всё — как всегда. Только теперь — плюс вино.

Я ответила:

— Хорошо. Значит, мы будем делать и то, и другое. Шарлотки, мармелад, сидр, пастилу — как всегда. Вино — в погребе. Оно будет ждать. А мы будем жить.

Он улыбнулся. Потом уехал. А мы пошли в погреб. Гуннар знал, как делать вино. Он объяснил, что надо давить сок, смешивать с дрожжами, заливать в бочки, закрывать, ставить в темноту. Мы работали весь день. Мыли бочки, давили яблоки, сливали сок, добавляли дрожжи, закупоривали. К вечеру в погребе стояли первые бочки.

На ярмарку мы выехали в конце лета, когда урожай был уже собран, яблоки лежали в кладовых, а погреб ждал первых бочек. Гуннар запряг вороного мерина в нашу телегу, Марта погрузила корзины с шарлотками — двадцать четыре штуки, ещё тёплые, укутанные холстиной, — и мы тронулись в путь затемно. Я ехала с ними. Впервые за всё время. Не потому, что мне было нечего делать дома, а потому, что надо было купить амулеты для погреба, а такие вещи я хотела выбрать сама.

Дорога до Вельдена заняла полдня. Мы ехали через пустошь, потом по тракту, мимо чужих деревень, мимо полей, которые уже убрали, мимо перелесков, где листья начинали желтеть.

В Вельден мы въехали к полудню. Ярмарка шумела. Ряды, лотки, палатки, навесы. Люди — сотни людей. Запахи — жареного мяса, специй, дыма, лошадей. Звуки — голоса, крики, смех, звон монет.

Гуннар нашёл нам место в торговом ряду — не в первом, но и не в последнем. Он заплатил за место несколько медяков, и мы начали разгружаться. Марта выложила шарлотки на прилавок — на чистую холстину, чтобы было видно. Я стояла рядом и смотрела. И уже через несколько минут к нам подошли первые покупатели.

Шарлотки брали хорошо. Очень хорошо. Люди пробовали, удивлялись, спрашивали, что это. Марта отвечала коротко: «Яблочный пирог. Наш. Попробуйте». Они пробовали и покупали. По одной, по две, по три. Одна женщина взяла сразу шесть — «для дочери, для свекрови, для себя». Другая вернулась и купила ещё четыре. К вечеру у нас осталось всего три шарлотки. Марта продала и их — последнему покупателю, который пришёл уже перед закрытием. Она пересчитала деньги и сказала:

— Хватит на мебель. На амулеты. Может, на что-то ещё.

Мы пошли к столяру. Тому самому, хромому, с золотыми руками, о котором говорил Гуннар. Его мастерская стояла на краю города, у восточных ворот. Мы вошли, и я увидела готовые вещи: кровати, столы, скамьи, шкафы, сундуки. Всё — из сосны, крепкое, гладкое, с резными спинками. Столяр вышел навстречу — немолодой, сгорбленный, с одной ногой короче другой, но с глазами, которые смотрели прямо и спокойно. Гуннар объяснил, что нам нужно. Столяр кивнул и сказал:

— Есть готовое. Кровати — три. Столы — два. Скамьи — четыре. Шкафы — два. Сундуки — три. Всё — сосна. Всё — на всю жизнь. Забирайте сегодня. Если надо больше — сделаю на заказ. Через неделю.