Книга Сезон урожая, страница 22 – Бринн Уивер

Не успев сгруппироваться, я приземляюсь на спину так жестко, что воздух с шумом вылетает из легких.

Я отчаянно вдыхаю, холодный ил и редкая трава касаются кожи, клитор пульсирует от неудовлетворенной потребности. Звякает пряжка ремня, и Нолан едва успевает стянуть штаны с бедер, как уже сжимает член в кулаке. Он раздвигает мои ноги, приставляет его и входит на полную глубину одним толчком.

— Не надо меня мучить, – шипит он и поглощает меня поцелуем, приправленным вкусом моего возбуждения. Затем делает еще одно грубое и жесткое движение, вырывая из губ стон. – Я думал, как отлижу тебе, целый гребаный день, а потом ты прислала мне это чертово сообщение. И, прежде чем я успел даже дочитать его – отличный сюрприз – ты, блин, переводишь телефон в беззвучный режим.

— Ага, – выдавливаю я, с трудом связывая мысли, пока он безжалостно трахает меня. Бесстыдный стон срывается с губ, когда его ладонь согревает мою грудь, касаясь соска достаточно близко, чтобы я чувствовала пирсинг, но достаточно далеко, чтобы не причинять боли. – Решила, что лучше не… разговаривать.

— Класс. Ведь проблемы так легко решаются, если о них не говорить. – Ритм ускоряется, песок царапает спину при каждом толчке. Дискомфорт смешивается с удовольствием, закручивающимся внизу живота, эликсир боли и восторга, который может создать только Нолан. – Знаешь что? Может, ты и права. Слов недостаточно.

Рука Нолана скользит вниз по моему телу, мучительно медленно приближаясь к самому чувствительному месту. Я выдавливаю его имя, звучащее как мольба.

— Думаю, ты задолжала мне крик.

Большой палец находит клитор, и я ахаю, проваливаясь в другое измерение.

Даже если бы слов могло быть достаточно, надежды их найти нет. Не когда он приподнимает мои бедра над землей и входит в меня, не когда кружит пальцем по клитору, не когда наклоняется, чтобы прильнуть к моим губам и украсть дыхание обжигающим поцелуем. Нолан трахает меня так, будто ненавидит. Однако с каждым прикосновением, с каждым движением и напряженным шепотом, в котором кроется мое имя, я убеждаюсь все сильнее: он меня любит.

Все мысли о том, насколько это должно меня пугать, улетучиваются. Нолан продолжает двигаться со все нарастающим ритмом, пока копившееся внутри напряжение наконец не взрывается. Эйфория поглощает каждую клетку моего тела. Спина выгибается над землей. Ногти впиваются в плоть Нолана. Я жмурюсь, когда искры разлетаются по черному холсту век. И, как он и хотел, я кричу.

Нолан здесь же, рядом, его тело содрогается надо мной. Только когда хватка ослабевает, я понимаю, какой сильный он оставил укус, наполняя меня. Нолан успокаивает мой шипящий вдох боли долгим поцелуем. Мысль о том, что завтра в зеркале я увижу эти следы, посылает по телу дрожь наслаждения.

Стоит тихая ночь. Слышно только шум волн и наше хриплое дыхание. Я вижу лишь Нолана, его кожа блестит от пота в тусклом свете фонаря. Чувствую, и обоняю, и хочу только его.

— Мы только что трахались на кладбище серийного убийцы, – шепчу я.

Усмехнувшись, он награждает меня нежным поцелуем, затем отстраняется и выскальзывает из меня. Холод обдает кожу, когда тепло Нолана исчезает, а он встает на колени.

— Честно говоря, я вообще не против. Совсем.

— Ага. Я тоже, – говорю я, когда он поднимается и тянет меня за собой.