Книга Сезон урожая, страница 19 – Бринн Уивер

— Какого хрена! – кричит он, падая на колени и закрывая лицо руками.

— Боже, прости!

— Почему ты постоянно поливаешь меня всяким дерьмом?

Я опускаюсь на колени рядом с Ноланом, бросаю оружие и спрей и пытаюсь найти бутылку с водой. Когда я лью воду ему на лоб, руки уже дрожат.

— Приняла тебя за медведя…

— Очевидно, никакого медведя тут нет!

Окатив его всем содержимым бутылки, я понимаю, что боль так не снять. Нолан выдает череду ругательств, а я подхватываю его под локоть.

— Почему ты весишь, будто в тебе миллиард тонн мышц? – цежу сквозь зубы, пытаясь поднять его на ноги.

— Почему ты постоянно на меня нападаешь?

— Ты ведь приехал, чтобы убить меня, – говорю я, закидывая его тяжелую руку себе на плечо, и пытаюсь тащить к тропинке, которую он вряд ли видит. – Наверное, твои слова «не сомневайся, если я пойду ко дну, то утащу тебя за собой» действительно запали в душу.

— Если я правильно помню, именно тогда ты прыснула мне в лицо спреем «Отвянь!». Кстати, было даже хуже, чем сейчас.

Я хлопаю его по груди, и он рычит.

— Цени это, Нолан.

Разговоры сходят на нет, сменяясь простыми инструкциями и потоком ругательств, пока мы пробираемся к реке. Когда мы наконец доходим до берега, Нолан бросает рюкзак, стягивает футболку и ныряет. Потом выныривает ровно настолько, чтобы сделать вдох, и снова уходит под воду, затем еще и еще. Необходимость немедленно облегчить боль и чувство вины за то, что я его ранила, ослабевают с каждой минутой. На смену им приходит страх.

Нолан здесь. Он не уехал, как я просила. И, рискну предположить, его паршивое настроение за сегодняшний день стало только… паршивее.

Мои опасения подтверждаются, когда Нолан выходит из воды и поворачивается ко мне. Грудь блестит при каждом судорожном вдохе, струйка крови из носа прекрасно видна под светом фонаря. И пока выбирается на берег, он не сводит с меня глаз.

Наверное, стоит еще раз извиниться. Или помочь ему выбраться из воды, хотя по тому, как он идет к берегу в мокрых штанах, низко сидящих на бедрах, не кажется, что ему нужна моя помощь. Все равно ничего не могу сделать, кроме как неподвижно стоять. Кажется, все органы внутри падают куда-то вниз. А эти ноги, видимо, должны бежать, но приклеились к илистой пойме. Я в ловушке его свирепого взгляда, слишком напуганная, чтобы двигаться, когда приближается хищник, слишком завороженная грядущей опасностью.

— Что…

Он смахивает кровь с губы.

— За…

Из носа стекает новая струйка крови.

— Хрень!

Он останавливается достаточно близко, но не решается коснуться. Нолана распирает гнев, он глядит на меня так зло, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть под тяжестью его взгляда.

Долгое мгновение стоит тишина. Я прикусываю губу – всегда делаю так, когда нервничаю, и Нолана это бесит. Иногда он даже решает вмешаться. Но не в этот раз. И у меня такое чувство, что он приготовился немного подождать.

— Ты не уехал, – наконец говорю я с напускной беспечностью.

Нолан безрадостно фыркает, но ничего не отвечает.

— Я… удивлена.

Он склоняет голову.

— Ты «удивлена»?

Я коротко киваю.

— Удивлена… Ты написала мне и приказала уехать. – Он наклоняется ближе, словно пытаясь впечатать слова в мой мозг своей неумолимой яростью. – Написала. Мне.

Тяжело сглотнув, я едва сдерживаюсь, чтобы не пуститься в бегство.