Книга Сезон урожая, страница 121 – Бринн Уивер

Мы обмениваемся краткими, горькими улыбками.

— И он всю жизнь будет на тебя злиться, – говорю я.

— А тебе только в радость, да?

— В некотором роде. – Ладонь на коленях сжимается и разжимается. Я замечаю лося в тени леса, когда мы проезжаем мимо, и думаю о дурацкой садовой фигуре, которую Нолан, к счастью, привел в порядок. В голове раздается голос Артура, и губы кривятся сами собой. Тем вечером в театре он просил сделать величественного лося, будто задача была выполнимой. – В нем по-прежнему столько жизни. Да, иногда за ним нелегко ухаживать, но я просто не могу представить его в таком месте, понимаешь?

— Ага, понимаю. – Лукас постукивает по рулю. Знаю, это нелегко и для него, и я ему не родственница, но он все равно относится ко мне как к родной. – Мне просто кажется, что, пока он живет в особняке, мы ставим под угрозу его безопасность, – признается он. Его глаза скользят к морю слева от нас, и я замечаю в них влажный блеск, когда он снова фокусируется на дороге. – Не думаю, что дед готов, но, с другой стороны, как вообще к такому подготовиться? А что, если мы прождем слишком долго и случится что-то ужасное? Уже ведь случалось.

Хотя я всматриваюсь в его черты, не нахожу скрытого смысла в этих словах. Уверена, он просто имеет в виду падение Артура и пребывание в больнице. И насчет этого Лукас, конечно, прав. Но есть и риск, который растет с каждым днем, – что Артур может найти новую цель, нового туриста. Еще одного человека, как Эванстон, раздражающего, но недостойного некогда разборчивого вкуса Артура.

И что будет, когда его память испортится до такой степени, что обнажит все его секреты? Что, если он расскажет персоналу о человеке, похороненном под бойлером, или о телах в серебряной шахте, или о душах, скрытых под половицами зернового сарая? Что, если кто-то поймет, что его слова – не бред угасающего рассудка, а правда? Что тогда?

— Понимаю, – говорю наконец я. – Кажется, после падения ему стало немного лучше, но знаю, что идеального момента никогда не будет. Думаю, может, после финального тура садового конкурса нам стоит поговорить с ним об этом. Выяснить, что он думает.

Лукас бросает в мою сторону бесцветный взгляд.

— Он думает, что эта идея – полная хрень.

— Скорее всего. Но, может быть, мы все вместе сходим на следующий прием к врачу и сообща согласуем какие-то вехи. Когда он их пройдет, тогда и поймем, что пора.

Выражение лица Лукаса смягчается. В печальной улыбке приподнимается один уголок его губ.

— А ты типа умная, знаешь?

Я пожимаю плечами.

— Может, немного. А под «немного» имею в виду «очень». – Я бью Лукаса по руке, а он лишь усмехается. – Знаешь, что еще?

— Что?

— Я отличная сваха.

— О боже, даже не начинай.

— Так ты пригласил Макс на танцы? – спрашиваю я. Он закатывает глаза, и я снова бью по руке. – Осталось три дня. У тебя не так много времени. Держу пари, ее уже пригласили раз пятьдесят.

— Рад за нее.

— Офигеть, а что, если она идет с Хулио Флоресом? Я слышала, он вернулся из путешествия. Чувак бы точно врезал акуле за Макс.

— Что ты вообще несешь?

— Вот что я сделаю, – говорю я, выхватывая телефон. Там пара сообщений от Нолана с вопросами, как прошел визит. Отвернув экран подальше от Лукаса, я начинаю печатать ответ. – Напишу Хулио и узнаю, приглашал ли он ее, а если нет, то я их сведу.