Книга Сезон урожая, страница 119 – Бринн Уивер

Захожу в личные сообщения и подкидываю следующую приманку.

Шепот Истины: «У меня есть теория о том, что случилось с Сэмом и Винни. Не думаю, что виноват шериф. Держу пари, в деле оказался еще один игрок, о котором Йетс не догадывался. И женщина на фото, которое я тебе послал, может что-то об этом знать. В участке лежат кое-какие вещи, которые Сэм нашел на заброшенной ферме, и я думаю, это все связано. Напиши, когда сможешь поболтать».

Еще одна вспышка молнии заливает комнату светом, а за ней следует яростный раскат грома.

Отэм Бауэр некуда бежать. Она больше не может прятаться. И когда она сбросит куколку, которую так тщательно растила, и мораль, за которую цепляется, то станет моим наследием.

Улыбка становится еще шире, когда я в последний раз смотрю на часы и закрываю ящик. Она остается на моих губах, пока я упаковываю остальные вещи Нолана Роудса, после чего я покидаю спальню.

— «Твоя жизнь коротка, – говорю я, направляясь к лестнице. – Время берет свое».

Харпер

Дни превратились в недели удушающей летней жары. Июль перетек в август, а теперь и он почти на исходе. Поиски пропавших продолжаются, хоть и становятся с каждым днем все более вялыми. Даже пресса в последнее время перестала лезть в это, после того как нашли кость Вонючего-приставучего Джейки и обломок его доски. Хотя подброшенная рубашка Макмиллана так и не обнаружилась, никого особенно не волнуют его поиски, может, потому, что он был известным куском дерьма. Даже интерес к Эванстону среди горожан начал угасать.

Однако «Следопыты» подзадержались в городе, приходят и уходят, как мусор, приносимый приливом.

Их присутствие нависло над нами тревожным облаком, хотя вопросы всегда одни и те же: что на самом деле происходит на Гиблом Мысе? Они спрашивали о женщине на фото с их форума, о своем друге Чарли и пропавших мужчинах, об Убийце с пером и о том, по какому следу мог направиться Сэм. Они наседают на Йетса и обсуждают, насколько ему можно доверять, прав ли он в своих предположениях насчет Сэма и Винни. И местные, по крайней мере, по словам Бобов и Майи в те дни, когда я отваживалась выйти в город, чтобы выполнить свою часть договора по уходу за общественными садами, противятся этому вторжению.

Впервые жизнь в моем маленьком убежище ощущается как клетка, из которой нет выхода. Единственная настоящая передышка – присутствие Нолана, хотя мысль о том, что он вернется в Теннесси после окончания поисков, постоянно крутится в голове. Я чувствую облегчение, когда он открывает дверь моего дома, ведь больше не надо работать в саду и ухаживать за Артуром. И мне страшно представить боль, которая поджидает меня, стоит ему уехать. Так что я должна радоваться перемене в этом гнетущем новом ритуале – торчать в поместье Ланкастеров и избегать остального города. Должна наслаждаться первым за долгое время днем, когда делаю что-то другое.

Но нет. Вместо этого я заставляю себя не хмуриться.

И почти уверена, что у меня не выходит.

Администратор дома престарелых «Шепот сосен», Ингрид, ведет нас по коридору и останавливается у открытой двери.

— А это наша комната для занятий.

Она делает плавный взмах рукой, будто перед нами выставочный зал люксовых автомобилей. Справедливости ради, пространство выглядит объективно хорошо. Свет заливает комнату через высокие окна с видом на море. С одной стороны музыкальные инструменты, с другой – принадлежности для рисования, а также столы для настольных игр. Немногочисленные пожилые жильцы в комнате выглядят довольными и ухоженными. Все чисто, организованно и приветливо. Надо бы радоваться.