Книга Сезон урожая, страница 107 – Бринн Уивер

Боб ухмыляется, когда я поворачиваюсь к нему.

— «Личную жизнь», значит?

— Заткнитесь, на хрен, и поливайте цветы, вы, любопытные старые сплетники.

Мужчины смеются, когда я отворачиваюсь и направляюсь к рюкзаку, который оставила в тени полосатого навеса бутика «Звездный свет».

— И да, Джейка по-любому убил мегалодон, – бросаю я через плечо. – Нутром чую.

Этого достаточно, чтобы разжечь очередной спор между тремя мужчинами и отвлечь их от моих романтических похождений. Я достаю из сумки батончик мюсли и жую каждый кусок с чрезмерной силой, наблюдая, как они вешают новую подвесную корзинку, которую я создала под тему этого года на «Вкусе ужаса»: «Любовь и другие убийцы: романтика Гиблого Мыса». Кроваво-красные бегонии, петунии цвета черной вишни и дицентры каскадом свисают с кашпо.

Если честно, хоть я и ненавижу говорить правду, первым делом, когда объявили тематику этого года, подумала именно о Нолане. А ведь несколько недель назад мы еще выкапывали тела и едва разговаривали друг с другом. Нолан не выходил из головы, когда я выбирала цветы. Занимал мои мысли все больше и больше, пока каким-то непостижимым образом не стал присутствовать в каждом моменте. Даже когда его нет, он все равно рядом. И, может, самое странное во всем этом – то, насколько все должно быть сложнее. Почему так легко влюбиться в человека, который приехал, чтобы уничтожить меня? Тем не менее, кажется, я просто не могу остановиться.

Глубокий вздох вырывается из легких, почти не проясняя мысли, когда я смотрю, как трое Бобов собираются и начинают переходить к следующему столбу. Я уже хочу схватить рюкзак и последовать за ними, когда меня парализует.

Анальная пробка вибрирует в заднице.

Мимо проходит пара туристов, я выдавливаю слабую улыбку и отдаю честь. У меня нет времени гадать, слышат ли они тихое жужжание игрушки, прежде чем оно усиливается.

— Господи Иисусе, – шепчу я, упираясь рукой в кирпичную стену витрины бутика «Звездный свет», чтобы удержаться на ногах.

— Ты в порядке, Харпер? – кричит Бобби с другого конца улицы, пока двое других Бобов начинают устанавливать следующую подвесную корзину.

— Все хорошо, – говорю я, махнув рукой.

— Идешь?

Я давлюсь смехом.

— Ага. Секундочку. – Вибрация усиливается, и я сжимаю губы, чтобы сдержать стон. Когда голос становится более или менее твердым, произношу: – Почему бы вам не начать без меня, а потом сходим кофе попьем?

Лицо Бобби проясняется при упоминании перерыва на кофе, и он показывает мне «класс», прежде чем уйти к своим друзьям. Едва отвернувшись, я тут же выхватываю телефон из кармана джинсовых шорт. Уже собираюсь разблокировать экран, чтобы написать Нолану, когда появляется входящий вызов.

— Риддик? – усмехается он в трубку. – Интересно.

— «Все, что убьешь, – твое»^[12], – отвечаю я, заставляя голос звучать на октаву ниже обычного.

— Пожалуйста, не сравнивай меня с Вином Дизелем.

— Ты, честно говоря, больше напоминаешь мне Карла Урбана в роли Ваако^[13].

— Слава богу.

— Итак… – Я медленно поворачиваюсь и скольжу взглядом по магазинам и припаркованным машинам вдоль Главной улицы. Хотя всматриваюсь в каждое лицо, Нолана нигде не вижу. – Ты следишь за мной.

— Я охочусь на тебя. И, пожалуй, мне нравится играть с добычей. – Вибрация усиливается, и моя рука сжимается, обхватывая шершавый кирпич. – Расскажи мне об этой акуле, и тогда, может, я включу вторую скорость.