Книга К черту на кулички, страница 86 – Анастасия Итрухина

Я вернусь через две недели. Обещаю.

P.S. Присмотри за детьми. И за собой.

Астария».

Он перечитал записку трижды. Потом ещё раз. Потом сжал её в кулаке так, что бумага смялась.

Две недели. Север. Одна. Без него. В краю, где идёт война, где орудуют люди Фаэрана, где яды текут в госпитали вместе с лекарствами.

Драконья кровь взревела. Он почувствовал, как под кожей закипает ярость — не на неё, на себя. На свою беспомощность. На проклятое заклятие, которое держало его в этом городе, как собаку на цепи.

Он попытался дышать. Глубоко. Медленно. Не помогло.

Он вышел из дома, не помня, как оказался на улице. Ноги сами несли его к городским воротам. Он знал, что будет, если он попробует пройти. Но сейчас это казалось абсолютно незначительным.

Он остановился в десяти шагах от невидимой границы. Чувствовал её, как стену. Как клетку. Как приговор.

— Чёрт, — прошептал он, не решившись преодолеть преграду. — Чёрт, чёрт, чёрт!

Он вернулся в бюро. Сел за стол. Попытался работать. Бумаги расплывались перед глазами. Он снова и снова видел её лицо — то, как она улыбнулась вчера, как поцеловала его в щёку, как сказала: «Завтра у меня тяжёлый день».

Она знала. Знала, что уезжает. И не сказала. Чтобы он не волновался. Чтобы не спорил. Чтобы не рвался за ней.

Он взял со стола чашку, из которой она утром пила чай. Она ещё пахла мятой. Он сжал её в руках и закрыл глаза.

— Я найду способ, — прошептал он. — Я найду способ, слышишь? Ты только дождись. Дождись меня.

Дни тянулись медленно. Слишком медленно. Он считал часы. Потом минуты. Потом секунды.

На третий день пришла весточка. Короткая, сухая: «Добралась. Шахты в ужасном состоянии. Разбираюсь. Всё в порядке».

Он выдохнул. Но не расслабился.

На пятый день весточка не пришла.

На шестой — тоже.

На седьмой в бюро ворвался Николас. Бледный. С трясущимися руками.

— Она пропала, — сказал он. — Караван не прибыл на постоялый двор. Нашли перевёрнутую повозку со следами крови.

Йердан не помнил, как встал. Не помнил, как накинул плащ. Не помнил, как вышел на улицу. Он помнил только одно: она там. Одна. Возможно, ранена. Возможно, умирает. И он не может до неё добраться.

— Йердан, ты куда?! — Николас бежал за полудемоном, вены которого окрасились в чёрный цвет.

Подросток с трудом успевал за увеличивающимся в размерах демоном, а стражники направили на него копья, не решаясь атаковать, ожидая приказа от старшего. Дежурный на стене спешно связывался с кем-то по амулету связи.

— Капитан, у нас тут демон… Нет, не проникает… Да, уходит. Что?! Его не трогать!

Внимательно слушающие своего старшего стражники неуверенно опустили копья, пропуская монстра через ворота.

Внутри Йердана всё горело — ярость, страх, отчаяние. Драконья кровь ревела: «Она твоя! Ты не защитил! Найди её! Убей всех, кто её тронул!» Демоническая половина вторила: «Разрушь оковы. Сожги заклинание. Ты сильнее, чем думаешь».

Он закрыл глаза. И перестал бороться.

Заклинание давило на него, как многотонная плита. Оно впивалось в кости, в мышцы, в кровь. Оно жгло. Оно разрывало. Но он больше не сопротивлялся. Он позволил боли течь через себя. Позволил демонической сущности проснуться — не для того, чтобы взять верх, а для того, чтобы дать ему силы.

Он думал о ней. О её улыбке. О её голосе. О том, как она спала у его ног, уткнувшись головой в его колено. О том, как сказала: «Ты не один». О том, как поцеловала его в щёку.