Книга Ты моё проклятие, страница 39 – Анастасия Итрухина

Максим, сидевший рядом, был воплощением спокойной власти. Идеальный костюм, расслабленная поза, взгляд голубых глаз, направленный на ведущую, но, как я уже успела понять, видящий всё. Его плечо почти касалось моего — намеренно или случайно, я не знала. Этот мимолетный контакт обжигал сильнее софитов.

— Максим, ваш проект позиционируется как культурологический. Но вокруг имени Алисы в последнее время немало шума. Некоторые блогеры утверждают, что её искусство — это фикция, некоторые уверенны, что Алиса, скажем так, занимается незаконной медицинской деятельностью. Как вы к этому относитесь? – задала она провокационный вопрос.

В студии загудели. Максим слегка повернул голову, и его взгляд скользнул по мне, быстрый и оценивающий, прежде чем вернуться к ведущей.

— Я отношусь к этому как к прекрасной иллюстрации того, о чем наше шоу. Мы разучились видеть разницу между искусством и попыткой выделиться любой ценой, между картинкой и искренней верой в то, что делаешь. То, что делает Алиса, — это не врачевание. Это — культурный код в вечерних поседелках за травяным чаем с пожилыми женщинами, которые помнят больше чем мы. А так же её творчество это частичка истории нашей страны, вышитая на холсте, которым служат наши платья. Это память, которую она поднимает из небытия. А когда искусство оживает, оно всегда вызывает споры. – голос его был ровным и убедительным. Броня, которую выковал для нас Денис.

— Алиса, а вы как чувствуете себя в центре этого… оживления? — ведущая повернулась ко мне, и ее улыбка стала чуть мягче, располагающей к откровенности.

Я сделала вдох, чувствуя, как дрожит кончик указательного пальца, лежащего на колене.

— Я чувствую… корни, — выдохнула я, и слова, к моему удивлению, прозвучали четко. – Раньше я просто жила этим. А теперь… теперь я понимаю, что эти узоры, эти травы — это не только мои знания. Это память, которую ждал кто-то еще.

В глазах Максима, когда он снова посмотрел на меня, мелькнуло что-то неуловимое — одобрение? Удивление? Я говорила не по заученному сценарию, а так, как чувствовала. Это была правда, прошедшая через фильтр пиара и юриспруденции, но от этого не ставшая менее настоящей.

— И нельзя не спросить о теме, которая волнует всю нашу женскую аудиторию, — коварно подмигнула ведущая, перекладывая стопку бумаг. — Ходят упорные слухи, что ваше сотрудничество переросло в нечто большее. Максим, Алиса… что вы можете сказать нашим зрителям?

Воздух в студии загустел. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Вот он, тот самый огненный обруч, через который нас заставляли прыгнуть. Притворство, которое должно было стать нашей лучшей защитой.

Максим не стал ничего отрицать. Вместо этого он медленно повернулся ко мне всем корпусом, отсекая ведущую, софиты, всю студию. Его взгляд, тяжелый и намеренный, утонул в моих глазах. Он смотрел на меня так, словно мы были одни в комнате, залитой утренним светом, где пахло травами и старой древесиной.

— Алиса удивительная девушка, — произнес он тихо, но микрофоны уловили каждый отзвук. — Я думаю, что-то она ворвалась в мою жизнь, чтобы наполнить её новыми красками.

Он не сказал «да». Он не сказал «нет». Он создал пространство, дверь в ту самую «личную историю», которую придумал Денис. И в этот момент, под ослепительным светом, глядя в его глаза, полные отыгранной, но оттого не менее цепкой нежности, я сама почти поверила в эту сказку.