Книга Ты моё проклятие, страница 36 – Анастасия Итрухина

Она не врала. Но она создавала образ, который был для меня опасен. Фактически я несколько месяцев назад была сожжена на костре из-за своих знаний и желания помогать людям. А кактаукнется мне клеймо ведьмы на этот раз?

Стук в дверь прозвучал как выстрел. На пороге стояли двое: женщина в строгом костюме с невозмутимым лицом и молодой человек, чей взгляд скользил по комнате с профессиональным безразличием.

— Алиса Самойлова? — голос у женщины был ровным. — Мы из отдела по борьбе с мошенничеством. Поступило заявление. По вопросам оказания медицинских услуг без лицензии и... — она слегка запнулась, — занятий знахарством.

Мир поплыл у меня перед глазами. Пока женщина-следователь задавала вопросы, фиксируя мои растерянные ответы о «просто травяных чаях» и «помощи соседкам», ее напарник осматривал квартиру. Его взгляд зацепился за холщовые мешочки с травами, за глиняные горшки на подоконнике, где сушился зверобой. Он ничего не говорил, но его молчание было красноречивее любых слов.

В самый разгар допроса, словно по сигналу, в дверь постучала баба Маша, а за ней — Зинаида Петровна.

— Доченька, тебя тут дверь открыта! Ты обещала мне новую растирку от... — Баба Маша замолкла, увидев гостей. Ее глаза, острые, как у старой вороны, мгновенно все оценили.

— А это кто такие? — насупилась Зинаида Петровна, сразу встав в позу защитницы. — Опять из ЖЭКа? Я вам говорила, наша Алиса только утроилась на работу! Другие годами долги копят и ничего! Девочка только с больницы выписалась.

— Мы из полиции, — холодно пояснила женщина-следователь. – По поводу незаконной медицинской деятельности.

— Из полиции? — всплеснула руками Зинаида Петровна. — Так вы идите, настоящих преступников ловите! А наша Алиса — золотой человек! Она мне спину вправила, я теперь как девочка! Это разве преступление?

Ее искреннее, неподдельное возмущение повисло в воздухе. Следователи переглянулись. Атмосфера в комнате из официально-холодной стала абсурдно-напряженной.

Когда они, наконец, ушли, взяв с меня расписку о невыезде и пообещав «разобраться», и мои милые пожилые соседки ушли по своим домам, я опустилась на стул. Руки дрожали. Унизительный стыд и ярость душили меня. Неужели и в этом времени простым травницам нет покоя?

Дверь скрипнула. На пороге стояла Ира. Ее лицо было белым, в руках она сжимала телефон.

— Алиса... — ее голос сорвался. — Мне баба Маша позвонтла... Они... они из-за моего блога?

Я не ответила. Не могла. Я просто смотрела на нее, и была не в силах ругать. Ира хотела как лучше. Но в ее глазах я видела животный ужас. Ужас от осознания того, какой чудовищной, непоправимую глупость она совершила.

— Я... я хотела как лучше, — прошептала она, и по ее щекам потекли слезы. — Я хотела, чтобы все узнали, какая ты удивительная...

— Меня на костре сожгут?! – спросила я.

— Что?! – брови Иры взметнулись вверх, – Нет, что ты. Этот же варварство и запрещено законом! Мы все уладим. Сейчас позвоню Максиму и он всё решит.

Она дрожащими руками стала набирать брата и вышла на лестничную площадку, чтобы я не слышала её разговор.

Я осталась одна в тишине, пахнущей травами и чужим навязчивым парфюмом. Мне грозили новые неприятности. И виной тому стала не злоба врагов, а слепая, глупая любовь подруги. И от этого было в тысячу раз больнее. Хотелось побыстрее разобраться с потомками Светозара и уйти в забытие, на перерождение. Я не знала, останусь ли в этом времени. Возможно где-то внутри этого тела осталась душа настоящей Алисы, но даже так я надеялась, что моя новая жизнь станет более счастливой.