Книга Ты моё проклятие, страница 40 – Анастасия Итрухина

Ведущая задержала дыхание, а потом сдавленно выдохнула:

— Вот это признание… А правда, что ваша первая встреча чуть не закончилась трагедией? – спросила ведущая и Максим вздрогнул. О таком вопросе мы не договаривались.

— Кто вам сказал такое?! – голос Максима дрогнул, но он вернул самообладание и перевел всё в шутку.

— Они меня спас! – быстро вмешалась я, – Меня... кто-то толкнул под машину, а Максим меня спас и оплатил лечение.

— О-о! – восторженно протянула ведущая, – История знакомства как из любовного романа!

Я опустила глаза, и теплая краска залила щеки. Стыд и восторг, ложь и спасение — все смешалось в одно чувство. Мир снова перевернулся, как и предсказывал Максим. Но на этот раз — в прямом эфире, на глазах у миллионов, под аплодисменты, которые уже гремели в наушниках. Я была уже не обвиняемой знахаркой. Я была загадочной музой, покорившей сердце медиамагната. И эта новая реальность была одновременно страшной и невероятной, ослепительно красивой.

Дальше нам задавали вопросы по поводу новой коллекции. Весь оставшийся час я мило улыбалась, постоянно красней, когда Максим меня хвалил, а на вопросы отвечал он. Когда эфир закончился, Максим подозвал к себе какого-то мужчину и кивнул в сторону ведущей.

— Что ты сказал ему? – не удержалась я от любопытства.

— Надо проверить эту особу и кто заплатил ей за такой неудобный вопрос. – ответил он.

— Тяжело так жить. – вздохнула я.

— Как?

— Ежедневно ожидая удара в спину. – ответила я.

— Но ты же непредашь меня?! – Максим подмигнул, – Мы теперь в одной лодке.

— Конечно не предам! – поспешила его заверить и задрала голову вверх, чтобы посмотреть прямо в глаза.

Он увидел уверенность в моем лице и улыбнулся.

После эфира Максим отвез меня домой. Дверь захлопнулась, отсекая густой запах дорогого автомобиля и самого Максима — этот запах власти, кожи и холодной уверенности. Я прислонилась лбом к прохладной поверхности входной двери. Тишина. Как же хорошо в моей тихой квартирке! В ушах все еще звенело от аплодисментов, которые я слышала только в наушнике.

Платье. Нужно снять это прекрасное, душащее платье. Молния заедала, и я дернула ее с такой силой, что чуть не порвала ткань. Сбросила с себя бело-красный панцирь и натянула своё любимое зелёное из бутика Максима в Сияние, которое я расшила по подолу веточки смородины. Оно пахло мной, травами, домом, простотой. И как не прискорбно было единственным моим приличным нарядом. шкафу у предыдущей хозяйки я нашла ещё много брюк разного цвета и кружевных рубах – но я так в жизни никогда на людях не покажусь.

Унять дрожь в руках никак не получалось. Тело жило своей жизнью — жизнью загнанного зверька, который только что чудом увернулся от хищника и замер в безопасной норе.

Мне нужно было сменить обстановку, чем-то заняться. Возможно выйти на свежий воздух... Не тот, что пропитан ложью в студии. Ведь там даже зрители не настоящие, а приглашённые актёры. Захотелось чего-то искреннего, настоящего...

Я почти бегом поднялась на этаж выше и постучала в знакомую, облупленную дверь.

— Кто там? – донесся из-за двери голос бабы Маши.

— Это я, Алиса.

Щелчок цепочки, скрип, и я увидела ее сияющее, морщинистое лицо.

— Алисочка, родная! Я тебя видела! По телеку! – она захлопала в ладоши, засовывая меня в квартиру, как всегда, словно боялась, что я передумаю заходить. – Красавица ты наша! Прямо как царевна!