Книга Ты моё проклятие, страница 108 – Анастасия Итрухина

— Вижу головку! – голос акушерки прозвучал как выстрел. – Алиса, нужно тужиться! Сейчас! Изо всех сил!

Это был самый важный момент. Последний рубеж. Я собрала все силы для последнего рывка. Не только физические силы, до дна истощенного тела. Я собрала всю свою любовь. Любовь Лады, которая прошла через костер. Любовь Алисы, которая нашла свое счастье. Любовь к мужу, который стоял рядом, бледный, с мокрыми от слез глазами. Любовь к нашему ребенку, ради которого я и заключала эту сделку.

Я впилась пальцами в поручни кровати, зажмурилась и с диким, первобытным рыком, в котором была вся боль, вся ярость, вся надежда и вся прощальная нежность, отдала последний приказ своему телу.

Толчок. Огромный, вселенский. Ощущение разрыва, освобождения, и... тишины.

Абсолютной, оглушительной тишины, которая длилась вечность. А потом ее разорвал звук. Пронзительный, настойчивый и прекрасный. Первый крик. Плач новой, чистой, ничем не обремененной души.

Слезы хлынули из моих глаз ручьем. Это были слезы такого всепоглощающего, такого горького и такого бесконечного счастья, что мир перевернулся.

— Девочка! – крикнул кто-то, – Поздравляю папаша, у вас родилась девочка!

Максим, не в силах вымолвить ни слова, просто сжал мою руку так, что стало больно. Его лицо было залито слезами, он смеялся и плакал одновременно, глядя на меня с таким благоговением, будто я только что совершила чудо. Так оно и было.

Мне на грудь положили маленький, теплый, влажный сверточек. Она была красно-синяя, сморщенная, вся в белой смазке, и невероятно прекрасная. Ее крошечный ротик был открыт в немом крике, крошечные кулачки сжаты. Я коснулась дрожащим пальцем ее щечки, и она внезапно утихла, будто прислушиваясь.

— Здравствуй, – прошептала я, и мой голос был хриплым от слез и усталости. – Здравствуй, моя радость. Моя девочка.

Я прижала ее к себе, вдыхая этот ни с чем не сравнимый запах новорожденного – запах жизни, надежды, будущего. Я смотрела на нее и знала – все было не зря. Вся боль, все страдания, вся долгая дорога через время и смерть – все это привело к этому моменту. К ней.

И тут я почувствовала это. Не боль, не усталость. Странную, мягкую легкость, которая начала подниматься от кончиков пальцев ног, разливаться по телу. Свет в палате начал терять резкость, краски блекли. Голоса – восторженный шепот Максима, слова врачей – стали доноситься как будто из-за толстого стекла. Я изо всех сил пыталась удержаться, еще на мгновение, еще на одно...

Я подняла глаза на Максима. Он смотрел на меня, на нашу дочь, и его лицо сияло таким счастьем, что мое сердце сжалось от любви и боли.

— Макс... – это было все, что я смогла выдохнуть. Я вложила в это имя всю свою душу, всю благодарность, всю необъятную любовь. – Люблю...

Я видела, как его улыбка дрогнула, в глазах мелькнуло недоумение, тревога. Он что-то сказал, но я уже не слышала. Его образ поплыл, растворился в нарастающем белом тумане.

Потом не было ничего. Ни звука. Ни боли. Ни тяжести. Только ощущение невесомости и плавного, стремительного движения вверх, сквозь слои света и тьмы.

Я очнулась в Бесконечности. Не в раю и не в аду, а в месте, лишенном каких-либо земных признаков. Это была Первооснова, тишина до возникновения звука, свет до разделения на цвета, граница между на вью и явью. И в центре этого всего стоял Он. Вышень. Его невозможно было описать. Он был бесконечным океаном Вселенной. В Его глазах мерцали зарождающиеся и угасающие звезды.