Книга Ты моё проклятие, страница 104 – Анастасия Итрухина

Приехав домой, я прошла прямо в спальню, пока Ира разбирала свой чемодан с припасами. Я осталась одна. Было темно.

— За что ты великий громовержец так караешь меня? – осмелились я обратиться к Перуну, – Ежели просьба моя была не справедливой, то зачем исполнил её? С какой целью вырвал и небытия? Дабы я сама убедилась в твоей силе?

Я сидела так долго, вслушиваясь в тишину. Солёная дорожка пролегла по щеке. И вдруг, сквозь закрытые веки, мне показалось, что комната на мгновение озарилась не яркой, а мягкой, теплой вспышкой, и в воздухе повис запах грозы и свежей земли после дождя. Знака страшного не было. Было ощущение... внимания. Сурового, но не безжалостного.

Не открывая глаз, я снова обратилась к Богу:

— Я не хочу выбирать. Прошу тебя, отмени проклятие. Позволь этому дитя стать не обремененным. Я не смогу родить его, зная, что по малейшей ошибке в жизни он будет признан виновным и по сему предан и забыт.

В голове зашумело раскаты грома:

— Я не могу отменить клятву твою. – голос был сильным, низким и раскатистым, – Но я могу исполнить её за тебя.

— Как?! – удивилась я и вскочила с пастели.

За окном ударила молния, и, это в ноябре месяце! Низ живота прострелило острой болью и я почувствовала, как что-то тёплое течёт по ногам.

— Ира! – крикнула я, стирая кровь трясущимися руками.

Белые стены. Знакомый запах антисептика. Монотонный писк аппарата. Я снова в больнице, но на этот раз все по-другому. Страх был острым, животным и совершенно земным. Я лежала, не шевелясь, боясь пошевелиться, вцепившись пальцами в холодные поручни кровати. Внутри все сжалось в тугой, болезненный комок. После той ночи, молнии и крови на моих ногах, все превратилось в кошмар наяву.

— Угроза прерывания, – сухо констатировал врач. – Полный покой. Никаких стрессов. Лежите.

Максим стоял у окна, его спина была напряжена, как струна. Когда врач ушел, он медленно повернулся. Его лицо было бледным от бессонной ночи, а в глазах бушевала буря, которую он с трудом сдерживал.

— Объясни мне, – его голос был тихим и от того еще более опасным. – Что было такого важного в этой дыре – Кыштамае, – он выдохнул название с нескрываемым презрением, – что ты, зная о беременности, помчалась туда, чуть не угробив себя и ребенка?

Я не могла ответить. Я могла только смотреть на него, и мои глаза снова наполнялись предательскими слезами.

— Макс, ей нельзя нервничать. – сделала замечание Ира.

— Ира! – он резко обернулся к сестре, которая робко жалась в дверном проеме. – Ты! Ты должна была остановить ее! Ты же знала! Вместо этого ты собрала ей какой-то идиотский чемодан и поехала с ней на край света к какой-то шарлатанке!

— Максим, я... – начала оправдываться Ира, ее голос дрожал.

— Молчи! – он отрезал, и его слово повисло в воздухе, холодное и тяжелое. – Если бы с ней или с ребенком что-то случилось, я бы тебе этого никогда не простил. Никогда. Ты поняла?

Ира вспыхнула, и ее глаза, полные слез, сверкнули обидой.

— А ты думаешь, я бы себе это простила?! – выкрикнула она. – Я ее люблю не меньше твоего! Я пыталась помочь!

— Помочь? Свести с ума и угробить – это твоя помощь? – он язвительно бросил ей в ответ и, развернувшись, вышел из палаты, громко хлопнув дверью.

Ира постояла мгновение, потом, не в силах сдержать рыдания, выбежала вслед за ним. Я осталась одна. С чувством чудовищной вины. Я была причиной этого урагана, и теперь между двумя самыми близкими мне людьми пролегла трещина.