Книга Ты моё проклятие, страница 105 – Анастасия Итрухина

Я пыталась говорить с Максимом, когда он возвращался. Пыталась оправдать Иру, взять всю вину на себя. Но он отмахивался, его лицо оставалось каменным. Он заботился обо мне, привозил еду, разговаривал с врачами, но та теплота, что была между нами, исчезла, вытесненная страхом и непониманием.

Ира приходила тайком, когда его не было. Она была притихшая, с красными глазами. Мы разговаривали о пустяках, но слон в комнате был таким огромным, что не оставалось места ни для чего другого. Я не могла их примирить. Мои слова разбивались о стену его гнева и ее обиды.

И тогда, отчаявшись, поняв, что Перун не даст мне простого ответа и что я осталась одна со своей чудовищной дилеммой, я снова обратилась к Ире.

— Мне нужна Марфа, – тихо сказала я ей, когда она пришла в следующий раз. – Умоляю тебя. Съезди к ней. Привези ее сюда. Только она... только она может сейчас мне помочь.

Ира посмотрела на меня с новым страхом.

— Алиса, ты с ума сошла? После всего, что было? Максим меня убьет!

— Он не узнает, – умоляюще прошептала я, хватая ее за руку. – Ты можешь привести ее, когда его не будет. Ира, я умоляю. Это вопрос жизни и смерти.

Она смотрела на меня долго, в ее глазах боролись страх, преданность и остатки обиды на брата. Наконец, она тяжело кивнула.

— Хорошо. Но если что... Моя смерть на твоей совести.

— Не драматезируй. – улыбнулась я.

— Ну вот, – обрадовалась Ира, – Наконец-то ты улыбаешься.

На следующий день, выждав, когда Максим уехал на важное совещание, Ира привезла Марфу. Та вошла в палату, ее пронзительный взгляд скользнул по капельнице, по моему бледному лицу, по белому больничному белью.

— Ну что, Ладушка, – произнесла она без предисловий. – Доигралась до постели. Боги дали знак. Жестокий, но честный.

— Он сказал... Перун... что исполнит мою клятву за меня, – быстро, путаясь, начала я. – Что это значит? Перун не оставит его? Он не оставил моего ребенка?

Марфа медленно подошла к кровати, ее глаза сузились.

— Громовержец суров, но справедлив, – сурово сказала она. – Его путь – очищение огнем. Испытание. Он не отменит твое проклятие, ибо оно – закон. Выше Перуна только Вышень. Вызывай к нему, коли решила сохранить дитя.

Она положила свою шершавую ладонь мне на лоб. Было холодно.

— Ты просила избавить дитя от бремени. Он дал тебе шанс. Боги суровы. Но знай, Вышень попросит жертву. И не малую. – Она отняла руку. –Больше я ничем не могу помочь. Выбор, как и тогда, за тобой.

И она ушла, оставив меня одну в больничной тишине, с гудящей в ушах страшной и одновременно дарующей надежду правдой. Проклятие можно снять, только какой ценой? И не пожалею ли я если попрошу у Вышеня помощи? Как бы только хуже не стало.

Больница погрузилась в ночную тишину, нарушаемую лишь далекими шагами дежурной медсестры и ровным гудением аппаратуры. Я лежала без сна, глядя в потолок, где призрачные тени от уличного фонаря складывались в узоры. Слова Марфы жгли изнутри: «Вышень попросит жертву».

Я боялась. Боялась даже подумать, что может потребовать отец всех богов. Но страх за ребенка, за его будущее, за ту тень, что нависла над ним из-за моего же проклятия, был сильнее.

Осторожно, стараясь не задеть капельницу, я встала с кровати и подошла к окну. Ночь была черной, беззвездной. Я прижала ладони к холодному стеклу и закрыла глаза, отбросив все земные мысли, обращаясь к тому, что было древнее гор, древнее рек, древнее самого времени.