Книга Я попала в книгу, но она врала о внешности злодея, страница 77 – Эва Морей

Это тоже прозвучало на редкость угрожающе. И предчувствия меня не обманули. Через каких-то пятнадцать минут я растерянно стояла посреди заднего двора, заваленного старой соломой, держа в руках тяжёлую деревянную лопату с занозистым черенком.

— Простите, — максимально тактично уточнила я, разглядывая инструмент. — А зачем горничной лопата? Я думала, мне выдадут ведро и хотя бы подобие тряпки.

— Грязь разгребать будешь, — сухо скомандовала старуха, указывая пальцем на гигантскую кучу около забора. — Освальд-то уже не в силах. Но вот наконец ты появилась — сможем двор в порядок привести.

Я ошарашенно уставилась на экономку. Старуха с каменным выражением лица ответила мне немигающим взглядом.

— Грязь? — переспросила я, искренне надеясь, что мне послышалось, или в отерийском языке у этого слова есть какое-то другое, более благородное значение.

— Да. Давай начинай — кивнула старуха.

— Но я вообще-то больше по уборке пыли… — несмело возразила я, растерянно рассматривая кучу перед собой.

— Какая пыль! — старуха зашлась хриплым хохотом. — Нам бы лишь бы стены ни рухнули. Так что бери лопату и шевелись, пока солнце не запекло.

Вот ведь старая зараза!

Следующие два часа я провела в максимально тесном, незабываемом знакомстве с огромной кучей перегнивающей травы, прелыми листьями и самой прозаичной грязевой жижей. К обеду мои ладони горели от подступающих мозолей, поясница ныла так, словно по ней проехалась карета. Все мои хрупкие романтические представления о жизни в прекрасном магическом мире окончательно и безвозвратно были втоптаны в эту самую грязь.

Ведь попала я в паршивенький любовный роман! Так каким же образом оказалась в жёстком бытовом фэнтези? Подозревают ли господа какую жизнь проживают их слуги, пока они заняты своими любовными перипетиями и хитроумными расследованиями? Я вот точно не задумывалась об этом при чтении книги.

Внезапно со стороны главной подъездной дороги донёсся отчетливый, тяжёлый звук приближающихся колес и фырканье породистых коней. Во дворе поместья мгновенно, в одну секунду воцарилась странная, звенящая тишина.

Даже вечно ворчащая Марта поджала губы и замерла на полуслове. Молоденькая Рина, несшая в этот момент из постирочной корзину с мокрым бельем, заметно побледнела, а её руки задрожали так сильно, что простыни едва не посыпались на землю.

— Что случилось? Кто это? — не поняла я, вытирая грязной рукой пот со лба и опираясь на лопату.

Никто из слуг мне не ответил. Они словно превратились в каменные изваяния. За воротами с тяжелым скрипом остановился экипаж. Освальд споро доковылял до ворот и тяжело распахнул их, пропуская внутрь карету.

Карета когда-то была угольно-чёрной, но сейчас то тут, то там виднелась облупившаяся краска. Дверь кареты распахнулась и первым на подножке оказался начищенный тёмный сапог, до боли контрастирующий с общим впечатлением ветхости всего окружающего. Затем показалась трость из тёмного дерева с массивным серебряным набалдашником в виде головы скалящегося гончего пса.

И только после этого из экипажа неторопливо, с истинно господским достоинством выбрался мужчина.

Высокий. Плотного, сытого сложения, плавно переходящего в откровенную полноту. На вид ему было лет пятьдесят. Одет он был в безупречно скроенный тёмный сюртук из тончайшего сукна, на котором не было ни единой пылинки.