Книга Багряное королевство, страница 80 – Робин Д. Мейл, Эль Мэдисон

— Нет, пап, я нисколько тебя не виню.

Что бы ни случилось у нас с Эвандером, я знала, что после этого моя жизнь изменится навсегда. Поэтому пока я наслаждалась этим мгновением, отрезком времени, когда я могла быть дочерью своего отца, его лапушкой. Его дорогой проказницей.

День поминального торжества с самого утра был солнечным и слишком ярким.

Горе витало в воздухе и давило на нас своей тяжестью. Но погоде, похоже, было все равно. Она дразнила нас голубыми небесами, чистыми, пушистыми облаками и ласковым ветерком.

Хотя бы животные притихли. Душевная боль Авани была настолько осязаемой, что они, видимо, считались с ней. В окрестностях замка не раздавалось ни единой веселой птичьей трели.

Таисия тоже молчала, помогая мне надеть изумрудное платье, которое я выбрала накануне. Это был любимый цвет Мака, так что сегодня все будут в такой одежде.

У меня на глаза навернулись слезы еще прежде, чем я надела тиару, и мне это показалось дурным знаком. Впрочем, я знала, что сегодняшний день будет невыносимым.

Я направилась в нашу семейную столовую завтракать. Унылая атмосфера чувствовалась еще из-за двери. Большинство членов семьи уже сидели в разнообразных изумрудных нарядах и ели в необычной тишине.

Эвандер тоже был за столом. Я поняла, что впервые видела его в чем-то, кроме черной одежды или кремовых рубашек, не считая килта на празднике.

Сквозь туман растревоженного горя я не могла не отметить, как зеленая рубаха безупречно оттеняет его смуглую кожу, подчеркивая серебристые глаза и сглаживая черноту волос.

Я отвернулась, и мой взгляд упал на пустой стул Авани.

Мама поднялась из-за стола, но отец положил руку ей на предплечье.

— Я схожу,душенька!

Она судорожно вздохнула и кивнула.

Мак вырос в нашем замке. Для моих родителей, которые близко дружили с его отцом со времен войны, он был как сын. Он присутствовал на каждой трапезе, на каждом празднике, ездил во все семейные поездки, был рядом в счастливые и несчастливые дни.

На утонченном мамином лице залегли скорбные морщины. Уже двое ее сыновей погибли. Одну дочь забрало горе. А вторую она думала, что потеряла, потому что та приняла неудачное решение и пошла на уступки.

Я сглотнула комок в горле, пытаясь не думать, какая боль исходила от Давина, потерявшего лучшего друга. Или от самого Маккиннона, который, словно статуя, сидел в конце стола. Он вырастил Мака, как собственного сына, любил его, как сына.

И все же трудно было представить, что чье-то горе могло сравниться со скорбью Авани.

Непролитые слезы жгли мне глаза, когда я села рядом с Эвандером. Не говоря ни слова, он передал мне тарелку, на которой уже лежали все мои любимые кушанья. Этот простой жест чуть не доконал меня.

— Спасибо, – выдохнула я.

Он молча кивнул, и еще несколько минут прошли в тишине.

— Знаете, – начал Давин, и его голос прозвучал слишком громко в безмолвной комнате. – Будь Мак здесь… он бы спросил, почему к завтраку не подали бутылку доброго виски.

Я невольно фыркнула от смеха, остановив взгляд на малышке.

— Будь Мак здесь, он стал бы пародировать, как папа пытается перетянуть вся внимание детей на себя. – Я забасила, изображая резкий отцов акцент, которым Мак любил его дразнить. – Э-эх, кто же так ребенка унимает, дурачок!

Все засмеялись, даже Маккиннон печально усмехнулся.