Книга Ведьмы Шервудского леса, страница 33 – Ксения Шкуренко

Это одна из базовых лексем в словаре Джона Ди, который в нашем Институте преподавал демонологию, и, заодно, приходился лучшим другом Эдварда Келли. В другом контексте, в зависимости от окружающих слов, ZAZAS могло указывать на сущность — «есть», «является». В ранних текстах слово могло обозначать «поиск истины», но в контексте утверждения его можно трактовать как глагол‑связку.

Я взяла ручку, облизала пересохшие губы и вывела следующую строку, стараясь не ошибиться в символах:

TAPAS ZAZAS KILLIAN OIP TELOC DUNCAN VAOAN.

Мне нравится слово TAPAS. В енохианских таблицах Ди оно несет смысл явного указания на истину или факт. Я же использовала его для обозначения слова «доказательства». Предложение получилось четким по своей структуре. Того же OIP, мне хватало с головой: слово несет негативную коннотацию и переводится как «тот, кто лишает жизни».

И, наконец, слово TELOC, означает примерно «быть защищенным».

Сара читала долго.

Ее палец скользил по символам, губы беззвучно шевелились — она переводила про себя. Потом Сара резко выдохнула и написала:

PAO ZIR?

Хм…

Официальный отбой начинается в одиннадцать часов вечера. Но Дункан мучается от бессонницы, поэтому примерно к часу ночи принимает снотворное снадобье. Его изготавливает Бен Джонсон — преподаватель факультатива «Алхимия пороков», на который обязаны ходить потомки Вельзевула и Маммона, среди которых Шон и Присцилла. Значит, после часа ночи, Дункан должна крепко спать. Но лучше взять время с запасом.

Я мысленно перебрала варианты.

Как по енохиански будет «лестница»? LAP… LAPIRO? Нет. Черт бы побрал это слово! LAPROSO? Уже ближе… Точно! Ну, конечно! Я начала торопливо выводить новые слова.

ON ZIR VORDO, LAPSO ON CASARMA FEMINA.

Сара прочитала и коротко кивнула. Отлично.

Я уже хотела приступить к переводу «Илиады», но тень Келли упала на мою парту. Он стоял так близко, что я вполне могла бы задохнуться от его старческого одеколона с ароматом мертвого деда.

— Мисс Принц, что это вы прячете? — его голос был сладким, как патока, и таким же неприятно липким.

— Ничего, профессор.

— Покажите.

Я замерла.

Присцилла, сидящая передо мной, обернулась и свела уложенные гелем брови к переносице.

Сара выхватила листок из-под моей руки и сунула его под парту. Послышался едва уловимый треск. Бумага вспыхнула и в ту же секунду обратилась в пепел.

— Ой… — невинно сказала она.

— Боюсь, кроме пепла ничего не осталось, — пожала плечами я.

Профессор побагровел. Он перевел взгляд с меня на Сару, потом обратно, но ничего не сказал, лишь стиснул челюсти так, что под кожей заходили желваки.

— Тогда, мисс Принц, — произнес он ледяным тоном, — вы прочитаете свой перевод «Илиады». Вслух. Сейчас.

— Профессор, — я позволила себе улыбнуться, — прошло не более десяти минут. Даже я не смогла бы перевести такой объем за столь короткое время.

— Я сказал сейчас.

В классе стало тихо. Я уже открыла рот, чтобы ответить, но сбоку от меня раздался спокойный голос:

— Если Принц не хватает навыков, я могу предложить вам свой перевод.

Киллиан.

Конечно.

Он сидел за соседним столом, положив ногу на ногу. По всему кабинету разлились перешептывания.

В какой бы аудитории не проходило занятие, если она была стандартной, как эта, я всегда занимала одно из передних мест по центральному ряду. Сегодня же, чтобы спрятаться от Келли, я предпочла выбрать более укромное место для переписки с Сарой — последний стол центрального ряда.