Книга У тебя нет выбора, страница 173 – Даша Коэн

Конечно, она тут же растеряла весь свой внутренний свет и крохотную ладошку в мою огромную вложила так, словно бы ее это сделать заставили под адскими пытками. Но ни слова не сказала. Пошла безропотно вперед, пока мы не замерли посреди спальни в хвостовой части самолета.

Именно там я и мечтал оказаться весь этот долбанный, суматошный вечер.

Мне было чертовски по кайфу стоять в темной комнате позади своей жены, вдыхать ее чарующий аромат, уткнувшись носом в ее в затылок, и вести нетерпеливыми руками по ее плечам. Перед выездом она переоделась в белоснежный брючный костюм, и сейчас я тратил все свои внутренние резервы, чтобы не вытянуть ее из него грубо и жадно.

Я буквально насиловал свои конечности, чтобы быть с ней нежным.

Но, блять, не получалось. Кажется, я с каждым днем рядом с этой девушкой все больше и больше сходил с ума. И потребность моя в ее теле не утихала. Наоборот! Лишь разгоралась сильнее и нещадно придушивала меня.

Вот и сейчас я не сдержался.

Дернул Настю на себя, и мы с искрами и тихими стонами впечатались друг в друга. А затем я повернул голову жены к себе и буквально смял ее губы в диком, одичалом поцелуе, торопливо и рывками расстегивая пуговицу на ее брюках.

Вжикнул ширинкой.

Сунул ладонь под ажурные трусики.

И тут же зарычал.

Пиздец!

Пиздец!!!

Она текла. Уже. Для меня...

Сергей

Строптивая, но страстная до невменоза. И я был готов побиться об заклад, что Настя вот за это меня и ненавидела больше всего: потому что ее тело было в восторге от моего и всего того, что я с ней делал. И лишь ослиное упрямство не позволяло этой девушке брать от жизни все и кайфовать на возможный максимум.

Хотя, казалось бы, да?

Кому она и что пыталась доказать? Я ее уже себе присвоил. А остальное? До лампочки! Это ведь нормально — ни в чем себе не отказывать. Но моя жена предпочитала упрямо напоминать себе, что я насильник и что крышесносные оргазмы со мной — это смертный грех.

Какая очаровательная чушь.

Какое разбазаривание впустую драгоценного времени...

Ведь чувственное тело было намного честнее. Мои пальцы мгновенно обволокло горячей, скользкой и такой обильной влагой. Я растирал ее по складочкам, давая Насте осознать, насколько легко я мог скользить по разбухшим лепесткам и погружаться в ее тесную глубину.

Она тут же всхлипнула, повела бедрами, а затем резко втянула воздух сквозь зубы и выгнулась просто потому, что я с силой надавил подушечкой большого пальца на ее клитор.

Замычала, маленькая.

Закатила глаза.

Красивая...

Моя!

Я никуда не торопился. Продолжал целовать ее взахлеб и растирал ее между ног. Но не настойчиво, а преступно неторопливо. Так, чтобы у моей жены окончательно сорвало крышу от страсти. Чтобы она не слушала нудных причитаний некогда поруганной гордости. Чтобы забыла про стыд. Чтобы парила со мной на одной волне.

И только тогда, когда дыхание ее сорвалось в сиплый стон, а тело мелко затрясло в моих руках, я и сам не выдержал этой пытки кайфом. Крутанул ее к себе и подхватил под задницу, а там уж завалил жену на широкую кровать и на пару секунд отступил на шаг назад, чтобы просто полюбоваться ее разнузданым видом.

Глаза пьяные от похоти.

Щечки раскраснелись.

Губы искусаны.

Грудь вздымалась часто-часто.

Белоснежная газовая блузка чуть задралась, оголяя гладкий животик с едва заметной выпуклостью, где рос мой ребенок. Соски топорщили тонкую ткань лифа и словно бы выпрашивали настойчивой ласки.