Книга У тебя нет выбора, страница 168 – Даша Коэн

— Отлично. Ну и последнее: надеюсь, до твоих прокисших мозгов дошло, что подруги у тебя больше нет и завтра на нашей свадьбе никто не расстроится, когда ты не придешь?

— Да.

— Супер, — кивнул я и вернулся в тачку, игнорируя жалобный плач, что бился мне в спину.

Вообще насрать.

А дальше я вдавил педаль газа в пол, развернулся через две полосы и погнал назад. К Насте. Но сразу в квартиру не поднялся. Зашел в настройки автомобиля и скинул себе файлом то, что последние несколько минут писал диктофон.

Ничего блюрить не стал. Смысл?

Моя Кукла и так в курсе какой я.

А вот насчет подружки глазки надо было раскрыть максимально быстро. Да, болезненно. Но, а кому сейчас легко? Этот мир полон дерьма.

Спустя минут десять я уже переступал порог нашего с Настей дома. Она встретила меня такая до боли красивая, что я на секунду потерялся во времени и пространстве, просто смотря на нее во все глаза и забывая собственное имя.

За ребрами будто бы в моменте все раскурочили, и теперь там зияла какая-то черная, пугающая меня до усрачки пустота.

— Так быстро управлялся?

— Угу, — кивнул я, неосознанно делая шаг к ней ближе, а затем сгребая ее в объятия и чувствуя, как пах опаляет знакомая, бурлящая, полыхающая огнем тяжесть.

— Сереж...

— Поговорить надо, — подхватил я Настю на руки и двинул вглубь квартиры, негодуя оттого, что она до сих пор весила не больше пушинки.

Маленькая моя.

— О чем?

— О неприятном...

Ссадил ее на диван, а затем без лишних сантиментов и расшаркиваний включил запись на телефоне, что перекинул со стационарного диктофона в автомобиле. И по комнате разлился тошнотворный диалог между ее личным монстром и ее предательницей. Я заставил Настю слушать до самого конца, а затем держал вырывающуюся из моих рук девушку до тех пор, пока она не проревелась и не стихла.

И только потом подхватил ее снова на руки и понес в постель, чувствуя какой-то мазохистский кайф от того, что в системе координат моей Куклы теперь остался только я.

Я один.

Сергей

Свадьба получилась именно такой, какой я ее себе и представлял — безупречной, дорогой и залитой толстым слоем столичного пафоса.

Настя назвала бы ее до тошноты фальшивой.

А я ликовал. Перся. И не мог потушить в глубине своей черной, изъеденной вседозволенностью души адский огонь больного триумфа оттого, что наконец-то эта девушка абсолютно полностью стала моей.

Она была прекрасна.

Высший бал, черт возьми!

Живот за две недели так и не появился толком. Обозначился, но удачный фасон платья его полностью скрыл от посторонних глаз. Моя Кукла все еще была миниатюрной, стройной и недостижимо притягательной. В ее холодных, голубых глазах по-прежнему плескалась тихая ненависть, но манящие губы так сладко улыбались для всех собравшихся на этом празднике ублюдков. В том числе и для меня.

Для монстра, который ее принудил, обрюхатил и заставил с высоко поднятой головой носить мою фамилию. У нее дрожали губы, когда я надевал на ее тонкие пальцы массивное обручальное кольцо. А я с ума сходил от извращенной, грязной, болезненной радости, что навечно приковал к себе девятнадцатилетнюю девчонку, без которой мне почему-то было трудно дышать.

И это было охуенно!

Сделать эту гордую, ледяную, сломанную мной девочку своей собственностью.