Книга Лис. Тени моего сердца, страница 89 – Марина Альте

Девчонка под моими ладонями замерла, кажется, даже дышать перестала. Осколки хрустят под колесами, ветер врывается в разбитое окно, выдувая запах её волос и мешая его с гарью. Ищейки не шутят — они решили превратить этот Якубовский баррель на колёсах в решето вместе с нами.

Ситуация — ебанутся. Вокруг свистят пули, металл рвётся в клочья, а мой организм решил, что сейчас идеальное время для демонстрации боевой готовности. Не знаю, как там девчонка внизу, но мне такое положение дел доставляет удовольствие.

И не только мне — судя по всему, мой младший брат тоже оценил близость капитана Зайки. Член в штанах моментально ожил, кровь запульсировала в паху, отозвавшись на тепло её лица, и встал по команде «смирно», намертво упершись ей прямо в щеку. И я кожей чувствую, как она осознает, во что именно уткнулась носом. Секундная тишина в салоне, нарушаемая только ревом мотора, кажется громче взрывов. И ступор копши, продлившийся от силы пару секунд, лопнул. Она вдруг взъерепенилась, задёргалась под моей рукой, пытаясь вырваться из этого двусмысленного положения:

— Ты! Что творишь?! Отпусти сейчас же!

Её кулаки забарабанили по моим бедрам, но хватка у меня железная. Очередная пуля со свистом прошила подголовник, выбив облако синтепона прямо над моей макушкой.

— Лежи смирно, капитан Зайка! — рычу я, придавливая её голову ещё сильнее. — А не то скоро прогремят три похоронных выстрела. Только ты их уже не услышишь!

Копша снова замерла. То ли переваривает масштаб моего внезапного «приветствия», то ли окончательно смирилась со своим крайне интересным положением. А может, просто поняла, что лишнее движение сейчас равносильно пуле в затылок.

Ветер в разбитое заднее окно ревёт, как раненый зверь, врываясь в салон вихрем. Внутри всё пропиталось запахом пороховой гари, палёной резины и её охуительным ароматом. Машину нещадно швыряет на ухабах, подвеска стонет, лязгает металлом и грозится рассыпаться на запчасти на каждом следующем вираже.

Я вжимаю педаль в пол, чувствуя, как тачка бьётся в конвульсиях, пытаясь выдать максимум. Ищейки немного отстали, но всё ещё поливают нас свинцом, а у меня под рукой — комок из нервов, правильных принципов и мягкой кожи, уткнувшийся лицом в мой член.

— Не рыпайся, возможно, тебе сегодня удастся выжить, — хриплю я, чувствуя, как её горячее дыхание пробивается сквозь ткань моих джинсов, сводя с ума сильнее, чем свист пуль. — Если эта колымага не сдохнет раньше нас.

Впереди маячит выезд на старую эстакаду. Если успею проскочить под строящимся пролётом, смогу выиграть пару минут, пока ищейки будут объезжать бетонные блоки. На раздумье времени нет. Действую. Набираю скорость, врываюсь в тоннель, сшибая боковые зеркала. На несколько секунд в машине темнота. Ищейки тормозят, а после летят в объездную. Выезд с пром зоны уже близко — узкое горлышко между бетонным забором. Резко дёргаю ручник пуская машину в занос. Тачку кренит так, что мы едва не переворачиваемся, но инерция протаскивает на мимо последнего ангара. Прямо по курсу — спасительная лента шоссе, забитая плотным дневным трафиком. Палить посреди бела дня они не рискнут — слишком много лишних глаз и камер.

Влетаю в поток, подрезая визжащую тормозами фуру. Водитель орёт и жмет на клаксон, но мне плевать. Я начинаю «вышивать» между рядами, используя каждую щель. Машина Якута, несмотря на свой убитый вид, оказывается юркой, как крыса в лабиринте. В зеркале заднего вида мелькает морда чёрного внедорожника. Он пытаются ломиться следом, но габариты их подводят. Огромный «Крузак» ищеек застревает между двух автобусов, в бессильной ярости мигая фарами.