Книга Убить любой ценой, страница 89 – Марина Серова

Проскурниченков промолчал и опустил голову.

— Он тоже придумал этот финт, как и эпизод с подслушиванием в саду? Или же это ваше коллективное творчество? Понятно, что вам необходимо было увести следствие в сторону. Вы добивались того, чтобы я начала искать человека на территории особняка, у которого имеется огнестрельное оружие. Вам, Владислав, было известно, что Никита Решетников хранит пистолет, который является подарком от его армейского друга, — утвердительно проговорила я.

Проскурниченков снова промолчал.

— Вы молчите, Владислав. Потому что отпираться бессмысленно. Кроме вас, разыграть сцену под названием «покушение» было просто некому. На коже Иллариона Преображенского врач и криминалист обнаружили следы пороха. А это означает, что выстрел в него был произведен с близкого расстояния. Вы боялись серьезно ранить Преображенского, потому и стреляли таким образом, целясь в плечо. Даже если бы задели руку более серьезно — сильного вреда это бы не нанесло. Как только вы выстрелили, вы тут же ушли в свою комнату. И никакого файла вам не нужно было закрывать, это все — ложь. Вы ведь выдумали про это, не так ли?

Владислав тяжело вздохнул.

— И последнее, — продолжила я. — Вы стерли записи с камер видеонаблюдения. Это для вас не составило никакого труда, вы же прекрасно разбираетесь в технике и в электронике. Да и в дежурное помещение, где находились мониторы, вы были вхожи. Вы отвлекли Никиту и стерли записи, — еще раз повторила я. — Так что все стало понятно, вопросов к вам у меня больше нет. Вот что я вам скажу, Владислав. Вы сейчас можете быть свободны, но только в пределах территории особняка. Покидать ее вы не можете. В самое ближайшее время вы должны будете дать официальные показания в Управлении полиции.

— И все? Кроме показаний, от меня больше ничего не потребуется? — с надеждой спросил Проскурниченков.

— Владислав, но вы же взрослый человек. Неужели вы не понимаете, что вас ждет суд, что за то, что вы совершили, должно последовать наказание? Понимаете, конечно. Так вот, чтобы суд учел ваше чистосердечное признание и желание сотрудничать со следствием, от вас требуется только одно: держать рот на замке и не передавать содержание нашего разговора кому-либо. Особенно — Иллариону Преображенскому. Это вам понятно? — спросила я.

— Понятно, — очень тихо проговорил Проскурниченков.

— Теперь можете идти.

Владислав кивнул и вышел из кабинета.

Я тоже вышла в коридор и направилась в свою комнату, чтобы хотя бы час-другой подремать.

Перед завтраком ко мне подошел Константин Свирестельников:

— Татьяна Александровна, можно вас на минуту?

— Конечно, Константин Александрович.

— Сегодня прилетает мой адвокат Вениамин Михайлович Васильев, он находился в Питере по делам, вечером будет у нас. Но дело в том, что у нас теперь нет водителя и телохранителя, ну или охранника, если по-простому. Правда, Лиза уже предприняла меры, позвонила в агентство по подбору персонала, и ей уже рекомендовали водителя, Валерием зовут. Он уже приехал к нам, сюда. Но он мне не внушает доверия. Какой-то нагловатый тип. Как говорится, из молодых да ранних. Выглядит так, как будто не один раз сидел. А я переживаю за жизнь Вениамина Михайловича. Не буду скрывать, мне и моя жизнь тоже дорога. А тут такие события происходят… Кристину отравили, Никита едва не погиб, в тяжелом состоянии до сих пор находится. Ах да, еще ведь и на Иллариона покушались, все одно к одному. — Константин Свирестельников сокрушенно вздохнул.