Книга Убить любой ценой, страница 88 – Марина Серова

— Но я задержался в саду совсем по другой причине, — уже гораздо тише проговорил Проскурниченков.

— И по какой же?

— Просто… Преображенский сказал, что… что ему очень нужно, просто необходимо, чтобы… чтобы я…

Владислав остановился.

— Чтобы вы что? Ну, продолжайте же, — подтолкнула я его к дальнейшему разговору.

— Короче, Преображенскому нужно было, чтобы я подсмотрел у Константина Александровича один документ. Свирестельников уже закончил над ним работу, но держал его взаперти. Мне он его не показывал.

— Почему?

— Не знаю. Может быть, что-то уже почувствовал. Может, что-то подозревать стал. Не знаю. В общем, я зашел в кабинет, открыл ящик стола, сфотографировал страницы, положил обратно в стол и пошел в столовую, — сказал Владислав.

— А ключ от ящика стола где вы взяли? — спросила я.

— Заранее подобрал, — признался Владислав.

— Так-так. Значит, вы спустились со второго этажа. Но тогда получается, что вы видели, как Илларион Преображенский подменяет фужеры, чтобы фужер с ядом достался горничной, — задумчиво, как будто бы размышляя вслух, сказала я.

Я специально задавала Владиславу Проскурниченкову такие вопросы, провоцируя его правдивый ответ, ведь я о многом только догадывалась, но полной уверенности у меня пока не было.

— Нет, все было совсем не так! — Владислав снова занервничал. — Я не встретил Иллариона Геннадьевича и я не видел, кто ставил на поднос фужер, о котором вы говорите!

— Стало быть, вы не знаете, кто отравил горничную, — заметила я.

— Да, не знаю! Я ведь только что это сказал!

— Ладно, предположим, что это так. Теперь давайте поговорим об охраннике Свирестельникова — Никите Решетникове. Вы ведь придумали эпизод о том, что в саду вас подслушивал человек, который был похож на Никиту, не так ли? — спросила я.

— И опять вы ошибаетесь. Этот эпизод придумал не я, а Преображенский. Это он уговорил меня рассказать вам о том, что нас с ним якобы подслушивали, — признался Проскурниченков.

— Но зачем Преображенскому это было нужно? Что, Никита чем-то ему не угодил? — предположила я.

— Да нет, ничего такого. Я имею в виду, ничем Никита его не обидел. Видите ли… был необходим такой человек, которого бы вы заподозрили. Кажется, сначала у вас под подозрением был Александр, а потом вы поняли, что он не тянет на подозреваемого. Вот поэтому и понадобился Никита, — объяснил Владислав.

— Ну ладно. Но ведь первый эпизод с порчей тормозной системы, в результате чего погиб Всеволод, всецело на вашей совести, не так ли? Это вы, Владислав, перетерли патрубок и слили тормозную жидкость. Вы выливали ее из заранее припасенной тары неподалеку от гаража, а саму тару потом выбросили. Ведь так все было? — спросила я.

— Нет, это не я! Почему вы все сваливаете на меня? Я сказал, что я сделал: помог Преображенскому получить наиболее выгодные активы Константина Александровича и скопировал для него же один из документов Свирестельникова. Но на этом все! Я не подсыпал яд в фужер, не травил горничную и не портил тормозную систему. Это все проделал кто-то другой! Я сначала, если хотите знать, решил, что тормоза испортил Александр. Но потом подумал, сопоставил факты… нет, это не он. Но кто — не знаю…

— Но вот от того факта, что вы стреляли в Иллариона Преображенского, имитируя покушение, вы не можете отказаться. Ведь так?