Книга Убить любой ценой, страница 87 – Марина Серова

В кабинете Константина Свирестельникова я демонстративно положила диктофон на край стола.

— Итак, Владислав, первый вопрос. Мне стало известно, что с вашей помощью Илларион Геннадьевич Преображенский незаконно получил часть акций от Константина Александровича. Находясь на грани банкротства, Преображенский продал украденные у Свирестельникова акции ему же, и за счет этого выплатил все свои долги. Скажите, каким образом вы провернули эту аферу? Точнее сказать, как вы сделали это технически? — спросила я. — Ведь, надо полагать, Константин Свирестельников так и не знает, что его обокрали?

Владислав Проскурниченков словно впал в ступор. С минуту он просто молчал, только открывал и закрывал рот, как будто хотел что-то сказать.

— Что вы такое говорите?! Какая афера?! Я ничего не делал! — наконец, воскликнул он.

— Владислав, прекратите этот спектакль, — прикрикнула я на него. — Следствию со дня на день станут известны все подробности. Что конкретно с вашей помощью присвоил Илларион Преображенский, то есть номера акций, их стоимость и так далее. В принципе, вы можете молчать, это ваше право. То есть вы можете прямо сейчас отказаться от дачи показаний, но тогда вы лишаетесь права на то, что суд учтет ваше сотрудничество со следствием, а также учтет добровольное и чистосердечное признание в содеянном и, возможно, смягчит приговор. Так что теперь все зависит только от вашего решения. Вы готовы все рассказать?

Владислав обвел глазами кабинет Свирестельникова, потом, как будто бы прыгал с высоты, решительно сказал:

— Ладно! Я согласен! Я согласен сделать заявление и все рассказать! Я действительно поспособствовал тому, что Илларион Геннадьевич… получил акции, часть акций Константина Александровича.

— И как давно вы помогаете Преображенскому? — задала я следующий вопрос.

— Примерно с полгода, — ответил Владислав.

— А почему вы перешли на сторону Преображенского?

— Да потому, что он пообещал мне гораздо более выгодную карьеру, чем Свирестельников! — воскликнул Проскурниченков. — У Константина Александровича для меня не было перспектив. Я бы так и остался его секретарем-помощником, и это на всю жизнь. Что меня ожидало? Да только фиксированная оплата, ну и премии иногда. Ах да, еще, конечно, добрые слова, устные благодарности и все в таком же духе.

— А что предложил вам Преображенский? — задала я следующий вопрос.

— Илларион Геннадьевич сказал, что возьмет к себе в бизнес и выделит долю. И я уже получил от него такую сумму, благодаря которой можно начать свое собственное дело, а не работать на дядю! Это — свобода! Это совсем не то, что чувствовать себя всего лишь слугой.

— А если бы Преображенский от вас потребовал убить человека, вы бы согласились? — спросила я.

— При чем тут убийство? Да я и не убивал никого!

— Но разве не вы отравили горничную Кристину? Ведь это вы поставили на поднос фужер с отравленным коктейлем, который она потом выпила. Вы ведь нарочно задержались в саду, когда Маргарита ушла в особняк, а потом вы поставили на поднос то, что вызвало гибель девушки, — еще раз повторила я.

— Да ничего этого не было! Не было того, о чем вы рассказываете! Не стал бы этого делать ни при каких условиях!

— Но ведь вы специально задержались в саду после того, как Маргарита вернулась в столовую, разве не так? А перед этим вы старательно выдумывали предлог якобы для того, чтобы прогуляться с Маргаритой по саду. Но разговор у вас не клеился, и дочь босса просто оставила вас в одиночестве, — сказала я.