Книга Третий пар, страница 7 – Александр Фрост

— Шкафчик тридцать один пустой.

— Значит, дело не в шкафчике, — сказал Астахов. — Дело в тридцати одном.

Литвину Астахов позвонил в тот же вечер.

Они встретились у сторожки ЖЭУ, в темноте, при свете лампочки над дверью.

— Гордей Никитич, я к вам с предложением, и оно вам не понравится.

— Говорите.

Астахов объяснил.

Он объяснял минут десять: что такое конфиденциальное содействие, как оно оформляется, что даётся псевдоним, что настоящая фамилия хранится отдельно и что за это иногда платят небольшие деньги.

Литвин слушал, не перебивая.

— Нет, — сказал он, когда Астахов закончил.

— Гордей Никитич.

— Нет, — повторил дворник спокойно. — И я вам объясню почему, а вы не обижайтесь.

Он поставил метлу к стене.

— Я вам звоню, потому что вы меня в июле попросили, — сказал он. — Вы попросили как человек человека. Я вам за это до конца жизни обязан, потому что за сорок лет меня никто не просил.

— И?

— И как только это станет бумагой, — сказал Литвин, — я перестану быть человеком, которого попросили, и стану человеком, которого используют. Это разное, товарищ майор. Оно и звучит по-разному, и внутри по-разному.

Он помолчал.

— И ещё, — сказал он. — Меня в девяносто первом били не в милиции.

Астахов поднял голову.

— Вы сказали — в милиции.

— Я сказал так, потому что вам легче было это услышать, — сказал Литвин. — Меня били во дворе. Свои. Соседи, восемь человек, из тех, кому я предсказал. Милиция как раз приехала и разогнала.

Он взял метлу.

— Так что бумаги мне не надо, — сказал он. — А звонить я буду. Вы только трубку берите.

— Тридцать один, — сказал Шмелёв. — Мишань, ты серьёзно?

— Серьёзно.

— Ты хочешь, чтобы я искал число тридцать один в деле, где у нас есть номерок из бани.

— Да.

Шмелёв посмотрел на него, потом на потолок, потом придвинул блокнот.

— Хорошо, — сказал он. — Я это делаю только потому, что мне до выезда ещё месяц и я всё равно бумажный. Тридцать первое число какого месяца?

— Не знаю.

— Тридцать один год?

— Не знаю.

— Дом тридцать один? Квартира? Статья? — Шмелёв загибал пальцы. — Мишань, у меня в этом городе тридцать один — это половина всего. Тридцать первая школа. Автобус тридцать один. Дом тридцать один по Стеклова, там аптека, кстати, из твоего августовского дела.

Астахов сидел, положив руки на стол.

— Начни с Гладуна, — сказал он. — Всё, где есть тридцать один. Даты, адреса, номера машин, табельные, всё.

Шмелёв работал полдня.

К четырём он принёс лист.

— Значит, так, — сказал он. — Гладун Пётр Саввич. Двадцать девять лет в автоколонне. Живёт: Литейная, шестьдесят три, квартира четыре. Женат, двое взрослых детей, внуки. Ни приводов, ни штрафов, кроме двух за скорость.

— Тридцать один?

— Нашёл три штуки. — Шмелёв положил палец. — Первое: его автобус — номер тридцать один по гаражу. Не маршрут, а машина.

— Дальше.

— Второе: он тридцать один год женат.

— Третье?

Шмелёв помолчал.

— Третье мне не нравится, — сказал он. — Я его нашёл в архиве, случайно, потому что смотрел всё подряд. Тридцать первого августа две тысячи третьего года гражданин Гладун П. С. проходил свидетелем по материалу о дорожно-транспортном происшествии.

Астахов поднял голову.

— Свидетелем?

— Свидетелем, — сказал Шмелёв. — Материал вот. — Он выложил тонкую копию. — Тридцать первое августа две тысячи третьего года, около двадцати трёх часов, на Волоцком шоссе, четвёртый километр. Автомобиль совершил наезд на пешехода и скрылся. Пешеход — Ярчук Роман Григорьевич, двадцати трёх лет. Смерть на месте.