Книга Чужое железо, страница 18 – Александр Фрост

Они посидели молча.

— Аркадий Матвеевич. Простите.

— За что?

— За то, что мой брат продал ему железо и объяснил, как искать, — сказал Астахов. — И за то, что искал он вас по признаку, который придумали в моём роду двести лет назад.

Кислицын покачал головой.

— Майор, — сказал он. — Я вам одну вещь скажу, а вы её запомните, потому что она вам ещё пригодится. Ваш род нас двести лет находил и двести лет не трогал. Про Хвоща в вашей книге написано «безвреден». Про меня написано «безвреден». Про Зину и Олю тоже, я думаю, было написано.

— И что?

— И то, что книга работала, пока её читали целиком, — сказал Кислицын. — А этот человек прочитал полстраницы с чужого голоса. Виноват не тот, кто написал. Виноват тот, кто пересказал половину.

Он встал, держась за спинку стула.

— И ваш брат это уже понял, — сказал он. — Я его видел вчера в приёмном покое, он там в углу сидел до четырёх утра. Вы с ним поговорите. Не как майор.

Крайнов Виктор Леонидович дал показания в тот же день, полностью, добровольно, и показал места в Заречном парке, за родником, где стройка так и стояла брошенной с прошлой осени.

Обеих нашли двадцать второго августа.

Официально: убийство двух лиц и покушение на убийство двух лиц, совершённые лицом, находящимся в состоянии, требующем экспертной оценки. Назначили стационарную экспертизу.

Личности потерпевших устанавливались и не установились.

Рябинина Ольга Ильинична, тысяча девятьсот семьдесят второго года рождения, паспорт выдан Заозёрским ОВД, архив уничтожен пожаром две тысячи третьего года; родственники не установлены; дактилоскопические учёты совпадений не дали.

Дорофеева Зинаида Львовна — то же самое.

Хвощин Аркадий Матвеевич — то же самое.

Троих похоронили в дальнем секторе Северного кладбища, в конце сентября, за счёт городского бюджета.

Пришли шестеро: Астахов, Радченко, Лида Ковач, Никодимыч, Пал Палыч с еловым лапником и Пашка, стоявший чуть в стороне.

Шмелёв приехать не смог — он был ещё на больничном и передал через Радченко деньги на оградку.

Кислицына не было. Он уехал восьмого сентября.

Вещи Крайнова разбирали в сентябре, после экспертизы, и восьмую строку списка расшифровали только тогда — по оригиналу тетради, найденной в съёмной комнате на Литейной, где он прожил с июля.

Тетрадь была в клетку, восемнадцать листов. На первой странице, печатными буквами, шёл список из восьми строк.

Семь были такими, как их прочитала Лида.

Восьмая была написана позже, другой ручкой, и Астахов прочитал её, стоя у стола в кабинете двести шесть, при свете настольной лампы, в половине девятого вечера.

«8. Старая Слобода, Тополиная 12. Дом закрыт. Тут не живут, но приходят. Проверить осенью».

Ниже, под списком, той же ручкой была приписка, ради которой Крайнов, судя по всему, и завёл эту тетрадь:

«Адреса с 1 по 7 мне дали. Восьмой нашёл сам».