Книга Там, где кончается асфальт, страница 57 – Алексей Градов

Металл вошел в щель с коротким, глухим хрустом. Вера перехватила холодную граненую рукоять обеими руками, уперлась ботинками в скользкий пол, напрягла мышцы спины и пресса, превратив собственное тело в мощный физический рычаг, и резко, с утробным, вырвавшимся сквозь стиснутые зубы выдохом, потянула инструмент на себя. Старый, покрытый окалиной гвоздь, десятилетиями сидевший в сухом дереве, оказал колоссальное сопротивление. А затем тишину сарая разорвал пронзительный, высокий, резонирующий скрип раздираемой сухой сосновой древесины. Этот звук — звук уничтожаемого препятствия, треск лопающихся деревянных волокон — ударил по барабанным перепонкам с такой силой, что на секунду заглушил даже вой метели. Доска с пугающим, резким треском поддалась, отрываясь от косяка.

Потеряв равновесие от внезапно исчезнувшего сопротивления, Вера подалась вперед. Тяжелая стальная монтировка соскользнула с рычага, и ее правая, незащищенная ладонь с размаху, со всей накопленной кинетической энергией проехалась по образовавшемуся рваному, ощетинившемуся острыми, как бритва, деревянными щепками краю излома. Острая, пульсирующая боль мгновенно прошила кисть, когда длинная, жесткая заноза вспорола эпидермис на ладони, сдирая верхний слой кожи до живого, пульсирующего мяса. Горячая сукровица тут же выступила на поверхности раны, смешиваясь с вековой пылью, но выброс адреналина был настолько мощным, что мозг просто заблокировал этот болевой сигнал на периферии, не позволяя ему прервать начатое действие. Не давая себе ни секунды на передышку или жалость к разорванной руке, Вера перехватила монтировку, вставила ее под вторую доску и с яростным, неконтролируемым, звериным усилием вывернула ее наружу. Дерево хрустнуло и переломилось пополам, с глухим стуком упав в снег по ту сторону стены.

Путь был открыт. Черный, квадратный лаз, из которого в сарай агрессивно, непрерывным потоком лилась ледяная штормовая стихия. Вера легла на живот, плотно прижимаясь грудью к грязному, ледяному полу, вытянула руки вперед и, отталкиваясь носками ботинок, начала протискиваться в это узкое, клаустрофобное отверстие. Жесткие, неровные края бревна безжалостно цеплялись за прочную ткань анорака, царапали плечи, сдавливали грудную клетку, не давая сделать полноценный вдох. Она извивалась, проталкивая свое тело сквозь промерзший деревянный тоннель, чувствуя, как ржавые шляпки гвоздей рвут мембрану куртки на спине.

Последний, отчаянный рывок, и ее плечи прошли сквозь преграду. Вера потеряла опору, перевалилась через край гниющего венца и с глухим, мягким стуком рухнула головой вперед прямо в глубокий, наметенный штормовым ветром рыхлый сугроб, располагавшийся с наружной, невидимой со двора стороны сарая, на самой границе с черной, глухой тайгой.

Удар о снежную массу был смягчен пухляком, но температурный шок оказался колоссальным. Ее содранная, кровоточащая правая ладонь с силой погрузилась в ледяную крупу. Жгучая, невыносимая, ослепляющая боль мгновенно, подобно разряду высоковольтного тока, пронзила поврежденные нервные окончания при прямом контакте открытой, пульсирующей раны с обжигающим, стерильным холодом снега. Вера судорожно зашипела, стиснув зубы до скрежета эмали, инстинктивно выдергивая руку из сугроба и прижимая кровоточащую кисть к груди. Но стихия не дала ей ни секунды на адаптацию. Шквальный порыв ветра, закручивающийся вдоль глухой стены сарая, ударил ей прямо в затылок. Миллионы мелких, жестких ледяных кристаллов, больше похожих на стеклянную пыль, мгновенно забились за неплотно прилегающий воротник анорака. Эта агрессивная, колючая крошка ледяным потоком устремилась вниз, за шиворот, моментально тая на разгоряченной, потной коже шеи. Ледяная вода тонкими, безжалостными ручейками потекла вдоль позвоночника, вызывая резкий, неконтролируемый, сводящий лопатки мышечный спазм, от которого перехватило дыхание.