Книга Опознание, страница 53 – Алексей Градов

Одно это движение отозвалось в теле вспышкой слепящей, тошнотворной агонии. Грудная клетка майора была туго стянута корсетом, фиксирующим сломанные ребра, а над правой бровью белел толстый марлевый квадрат, скрывающий свежие хирургические швы. Затылок после удара железной арматурой наливался пульсирующим горячим свинцом. Превозмогая тупую, выматывающую боль в боку, Гранин медленно опустился на стул и шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Он закинул в рот две таблетки кетанова и запил их остывшим горьким кофе прямо из банки. Вкус показался ему пеплом. Они с сержантом Кисляком оказались зажаты в самом глухом углу, в абсолютном системном вакууме. У них больше не было официальных полномочий, поддержки следственного управления и табельного оружия.

Два пистолета Макарова, согласно инструкциям, были еще утром покорно сданы под роспись дежурному в оружейную комнату. Теперь они — партизаны в своем городе. Выкинутые за борт системы одиночки, которых государственная машина пометила как отработанный, токсичный материал. Полковник Бабич только и ждет их малейшей процессуальной ошибки, чтобы сфабриковать дело о превышении полномочий и закрыть их в соседние камеры следственного изолятора. Их единственный, призрачный шанс выжить и не сгнить в тюрьме за чужие миллиарды — докопаться до реальной судьбы Артура Липинского. Найти живого архитектора, который своими показаниями обрушит империю Смирнова, или добыть железобетонные доказательства того, что подрядчик хладнокровно ликвидировал его на этой метеостанции.

Майор сдвинул кофе вбок и склонился над развернутой картой. В тусклом свете лампы его изможденное, посеревшее от потери крови лицо казалось высеченным из камня. Он вглядывался в извилистую линию Северной косы — пустынного мыса, где глухой ночью в эпицентре шторма должен был состояться последний акт циничного спектакля.

— Если Липинский ждал катер «Стриж» у старой метеостанции, — хрипло, стараясь не тревожить ребра, проговорил Гранин, — значит, он был абсолютно уверен, что Смирнов не в курсе побега. Он думал, что переиграл всех. Но браконьерская лодка принадлежала безопаснику корпорации. Они не перехватили его случайно. Они ехали убивать целенаправленно.

Молодой оперативник сидел напротив, напряженно вглядываясь в пометки шефа. Кисляк снял запотевшие очки, протер их краем свитера и молча кивнул. Его лицо, освещенное зеленоватым рефлексом абажура, выражало лишь предельную концентрацию. Сержант придвинул к себе ноутбук, открыл крышку и дождался, пока загрузится система. Кисляк вставляет в разъем ноутбука защищенный внешний диск и запускает видеоплеер.

Экран старого, видавшего виды ноутбука коротко моргнул, прогружая систему, и внезапно залил густой полумрак тесной кухни мертвенно-бледным, холодным синим светом. Этот цифровой отсвет резко высветил глубокие, залеглие тени на изможденном лице майора, подчеркнув свежие марлевые повязки. Кисляк, сгорбившись над затертой клавиатурой, быстро ввел длинный многозначный пароль и с глухим щелчком мыши запустил тяжеловесный видеоплеер закрытого архива портового терминала.

— Я серьезно рискнул, Родион Андреич, — голос молодого сержанта звучал предельно тихо, почти сдавленно, но сквозь эту нервозность явственно пробивалась едва сдерживаемая, хищная гордость оперативника, сорвавшего джекпот. — Вчера вечером, пока вы лежали без сознания в больничной палате, я встретился с сисадмином службы безопасности порта. Мы с ним в одной школе учились, старые долги. Пришлось отдать ему всю свою заначку на отпуск до последней копейки, но оно того стоило. Он втихую слил мне полные, нередактированные логи с камер видеонаблюдения автоматического погрузчика угля. Конкретно за ту самую штормовую ночь, с восемнадцатого на девятнадцатое ноября. В те самые часы, когда на трассе пылал фургон архитектора.