Книга Опознание, страница 48 – Алексей Градов

Майор не стал отвечать. Он круто развернулся на каблуках, не выказывая ни капли страха или неуверенности, пересек просторный кабинет, с силой дернул на себя тяжелую дубовую дверь и вышел в тишину приемной. Секретарша даже не посмела поднять на него испуганный взгляд.

Гранин шагнул к лифтам, резко нажал металлическую кнопку вызова. Кабина пришла мгновенно. Дворники лифта беззвучно разъехались в стороны, выпуская его наружу. Спустившись с восемнадцатого этажа на подземную парковку небоскреба, майор прошел вдоль длинных рядов блестящих представительских иномарок, пока не нащупал в кармане брелок сигнализации. Его служебный «Патриот» одиноко стоял в дальнем, плохо освещенном углу бетонного паркинга, зажатый между массивными колоннами.

Гранин сел за руль, бросил кожаную папку с чертежами на пассажирское сиденье и провернул ключ зажигания. Двигатель тяжело кашлянул и завелся, затянув в салон привычный запах выхлопных газов. Включив ближний свет фар, майор медленно тронулся с места, направляясь к выезду на городскую трассу.

Он поднялся по бетонному пандусу на поверхность, где все еще бушевал холодный ночной ливень, и выехал на полупустой проспект. Но едва его служебная машина миграционным маневром влилась в транспортный поток, как в зеркале заднего вида отчетливо мелькнули две резкие точки фар. Черный глухой седан без регистрационных номеров, стоявший до этого в темном кармане у автобусной остановки, медленно тронулся с места и неотступно, на дистанции ровно в сорок метров, поехал следом.

Стрелка топливного бака уже минут двадцать намертво лежала на красной отметке нуля, а изношенный двигатель служебного «Патриота» издавал надрывный, болезненный металлический стук при каждом переключении передачи. На часах приборной панели тускло светилось время: 22:30. Гранин третий раз подряд резко крутнул жесткую баранку, бросая тяжелый внедорожник в узкий, не освещенный проулок между глухими брандмауэрами старых кирпичных складов. Он петлял по лабиринту депрессивных промышленных кварталов Островска, пытаясь сбросить с хвоста черный тонированный седан без номеров. Тот не приближался вплотную, не пытался подрезать или прижать к обочине, но и не отставал, двигаясь за ним с ледяной, размеренной неотвратимостью призрака. Черный автомобиль, следовавший за ним по пятам от самого офиса олигарха Смирнова, действовал пугающе методично. Никаких резких маневров, только планомерное, изматывающее давление на нервную систему. Поняв, что на открытой трассе оторваться с умирающим мотором не выйдет, майор принял единственно верное решение. Он заложил крутой вираж, вылетел на разбитый асфальт улицы Строителей, проскочил на мигающий желтый свет перекрестка и, резко погасив фары, юркнул в глубокую арку между двумя серыми панельными домами. Внедорожник, скрипнув тормозами, замер в густой тени мусорных баков. Гранин заглушил двигатель, тихо открыл дверь, выскользнул в сырую, промозглую ночь и быстрым шагом двинулся вглубь спального района, оставив машину в двух кварталах от своего дома.

Здесь, в царстве безликих пятиэтажек-хрущевок, город словно вымер. Ни один фонарь не горел — то ли из-за аварии на подстанции, вызванной непрекращающимся штормом, то ли от вечной коммунальной разрухи. Небо над Островском давило свинцовой тяжестью, низвергая на промерзшую землю колючую ледяную крупу. Под жесткими подошвами ботинок следователя с противным, предательски громким хрустом ломался намерзший бугристый наст. Каждый его шаг отдавался в ушах пушечным выстрелом. Ветер с открытого моря беспрепятственно гулял в узких аэродинамических трубах дворов, свистел в голых ветвях старых тополей и с тоскливым, заунывным скрипом раскачивал ржавые цепи одиноких качелей на пустой детской площадке. Этот металлический скрежет вплетался в монотонный шум непогоды, создавая физически ощутимую атмосферу надвигающейся беды. Открытое пространство двора парадоксальным образом вызывало приступ удушающей клаустрофобии. Тьма давила со всех сторон, превращая каждый силуэт припаркованных машин, каждый черный провал подвального окна в потенциальное укрытие для опытного стрелка. Мертвые окна хрущевок смотрели на майора с абсолютным равнодушием, словно слепые глазницы гигантского бетонного черепа. Он прекрасно знал, что в таких спальных районах кричать о помощи абсолютно бесполезно — никто из напуганных, запертых в своих квартирах добропорядочных граждан не откроет железные двери.