Книга Опознание, страница 42 – Алексей Градов

Найти один конкретный бокс в этом гигантском массиве без номера казалось абсолютно невыполнимой задачей.

Они остановили внедорожник у шлагбаума и зашли в покосившуюся будку охраны. Внутри жарко топилась печка-буржуйка. Сторож — пожилой отставник с красным носом — неторопливо хлебал чай из алюминиевой кружки, листая потрепанный сканворд. Гранин не стал тратить время на дипломатию. Он жестко положил на засаленный стол красное служебное удостоверение и вытащил распечатанную фотографию Артура Липинского.

— Следственный комитет. Дед, напряги память. Этот человек появлялся здесь на прошлой неделе? Интересует аренда бокса на короткий срок.

Сторож долго, с подозрением изучал холеное лицо архитектора, затем поправил очки на носу и потянулся к толстой, затрепанной амбарной книге, в которой велся учет посетителей. — Ходят тут всякие, — проворчал он, слюнявя палец и листая серые страницы. — Боксов три тыщи, кто их упомнит. Но… постой. Был один похожий. В прошлый понедельник приезжал. На дорогой машине, седане черном. Сказал, нужен пустой сухой гараж на пару месяцев. Мебель, мол, передержать на время ремонта. Заплатил вперед, паспорт показал.

Он ткнул пальцем в кривую строчку. — Фамилия в журнале — Смирнов В.П. Но лицо вроде его. Арендовал бокс на самой дальней линии, у оврага. Четыреста двенадцатый. Там глухомань, никто не ездит, освещения нет.

Гранин и Кисляк переглянулись. Липинский арендовал гараж по поддельному паспорту, цинично использовав фамилию своего заклятого врага — подрядчика Виктора Смирнова. Идеальная издевка обреченного.

— Показывай дорогу, — приказал Гранин.

Сторож, кряхтя, накинул бушлат и вывел оперативников под дождь. Они долго шли по разбитому асфальту, лавируя между лужами, затянутыми радужной бензиновой пленкой. Чем дальше они заходили вглубь кооператива, тем тише становилось. На крайней линии, упирающейся в заросший бурьяном овраг, действительно царило запустение. Многие боксы были заброшены, их ворота покрылись рыжим слоем ржавчины.

Сторож остановился у серых металлических ворот, на которых белой краской был небрежно выведен номер 412. Ворота запирались на массивный, блестящий свежим металлом навесной замок.

— Вот этот, — сказал дед, отступая на шаг.

Гранин подошел вплотную. Осмотрел свежие царапины на дужке замка. Затем достал из-под полы пальто увесистую металлическую фомку, принесенную из багажника машины. Он просунул плоский конец монтировки в зазор между дужкой и проушиной, уперся ногой в ворота и резко, с глухим рычанием нажал всем весом. Металл скрипнул, и тяжелый замок с хрустом отлетел в сторону.

Створки ворот со скрежетом, от которого заложило уши и посыпалась многолетняя рыжая ржавчина, тяжело распахнулись в абсолютную, непроглядную темноту гаражного бокса. Гранин шагнул внутрь первым, одновременно доставая из кармана мощный тактический фонарь. Слепящий белый луч разорвал густой, осязаемый мрак, выхватив из пустоты голые кирпичные стены, затянутые по углам серой паутиной, и массивный деревянный верстак у дальней стены. Воздух внутри оказался неожиданно сухим, но дышать было невыносимо тяжело. В замкнутом, лишенном вентиляции пространстве намертво повис густой, удушливый коктейль из запахов разлитого автомобильного бензина, едкого промышленного растворителя и резкой, выжигающей слизистую носа хлорки. Архитектор явно находился в состоянии параноидального психоза и пытался методично забить любые биологические следы, щедро заливая бетонный пол химикатами перед тем, как покинуть это место навсегда.