Онлайн книга «Фантомный свидетель»
|
Время совпало с точностью до минуты. Половина третьего ночи. Именно в этот момент человек в темном пальто, с надвинутым на глаза капюшоном, разбил латунной стойкой бронированное стекло будки, угрожал консьержу расправой и сорвал с крючка дубликат ключей от мансарды убитого Стерхова. И телефон Краснова находился ровно в трех метрах от этой будки. Воздух в салоне машины внезапно стал невыносимо густым, его не хватало, чтобы наполнить сжавшиеся легкие. Илья отшвырнул смартфон на соседнее сиденье, словно тот превратился в ядовитую змею. Он вцепился обеими руками в руль, сжимая пластиковый обод с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Биллинг не оставлял пространства для маневра. Цифры не лгали. Консьерж не лгал. Но кто сидел за рулем? Вариантов было всего два, и оба вели прямиком в ад. Первый: лунатизм. Острый психотический эпизод, усиленный химией. Илья мог встать с кровати, одеться, взять ключи от машины, телефон, спуститься во двор, доехать до Васильевского, совершить нападение, а затем вернуться домой и лечь в постель. Мозг, защищая психику от разрушения, просто вырезал этот кусок, зашпаклевав его иллюзией непрерывного сна. Но Краснов водил машину с механической коробкой передач. Он знал, что сложные моторные навыки сохраняются в трансе, но неужели он мог проехать через полгорода, ни разу не нарушив правила, не попав в аварию и не вызвав подозрений у редких ночных патрулей? Илья поднял воспаленный взгляд на приборную панель своей «Лады». Одометр. Механический счетчик километража. Следователь всегда фиксировал пробег — привычка, оставшаяся со времен работы «на земле», когда приходилось отчитываться за каждый литр казенного бензина. Вчера вечером, паркуясь у дома, он машинально отметил цифру: 45 210. Стекло приборной панели было пыльным. Краснов протянул дрожащую руку и стер серый налет большим пальцем, подсвечивая циферблат тусклой желтой лампочкой салонного плафона. Черные цифры на белых барабанчиках сложились в ряд: 45 232. Двадцать два километра сверху. Идеальное расстояние. От его дома на Большой Пушкарской до 7-й линии и обратно — ровно одиннадцать километров в одну сторону. Машина ездила. Тошнота подкатила к горлу резким, болезненным спазмом. Илья распахнул водительскую дверь и вывалился наружу, под проливной дождь. Он оперся руками о мокрую крышу автомобиля, низко опустив голову, тяжело, со свистом втягивая ледяной воздух. Дождевые капли били по затылку, стекали за воротник, но он не чувствовал холода. Он чувствовал только, как рушится его жизнь, превращаясь в груду бессмысленных, пугающих фрагментов. Если он сделал это сам… Если его рассудок настолько сгнил, что он способен на преступления в состоянии аффекта, значит, Тарасов прав. Значит, он — угроза для общества, больное животное, которое нужно изолировать в палате с мягкими стенами. И все улики, все логические нестыковки — это лишь попытки его распадающегося сознания оправдать себя, найти внешнего врага там, где враг сидит внутри черепной коробки. Но тут, сквозь шум дождя и гул пульса в ушах, прорвался механический, синтезированный голос недавнего звонка. «Три. Один. Четыре. Ноль. Девять. Девять. Оружие на месте, майор. А патроны?» Краснов медленно поднял голову. Вода струилась по его лицу, застилая глаза. |