Книга Фантомный свидетель, страница 31 – Алексей Градов

Краснов почувствовал, как к горлу подступает горькая, кислотная тошнота. Металлический привкус во рту стал невыносимым.

Он посмотрел на свои руки. На рукава пальто. Они были чистыми, никаких следов крови или порезов. Но это ничего не доказывало.

— Илья Николаевич, — голос Марины прозвучал надломленно, в нем впервые за все время их совместной работы проскользнула откровенная неуверенность. Опасная неуверенность.

Она медленно отступила на полшага назад, ближе к дверям лифта. Ее рука непроизвольно легла на ремешок висящей на плече сумки, внутри которой лежал травматический пистолет. Этот жест не укрылся от Краснова. Его стажер, его единственная опора в этом безумии, начала его бояться.

Он терял контроль над расследованием. Он терял контроль над своим окружением. И, самое главное, он окончательно терял контроль над собственным разумом.

— Вызывай наряд, Орлова, — произнес Краснов, с трудом выдавливая слова сквозь стиснутые челюсти. Он не смотрел на нее, его взгляд был прикован к кровавым разводам на полу будки. — И скорую для Петра Савельевича. Пусть фиксируют проникновение и нападение.

— А вы? — тихо спросила она, не сводя с него настороженного взгляда.

— А я подожду их на улице. Воздух здесь слишком спертый.

Он круто развернулся, хрустя стеклом под подошвами, и зашагал к распахнутым дверям, навстречу ледяному дождю. Ему нужно было выбраться из этого склепа. Ему нужен был холод, способный остудить горящий, воспаленный мозг. Он должен был найти доказательство того, что старик врет. Доказательство того, что это не он, майор Краснов, превратился в монстра, методично разрушающего собственную жизнь. Иначе ему останется только одно — достать из кобуры табельный ствол и закончить эту игру, пока она не зашла слишком далеко.

Ледяной ветер, ворвавшийся через распахнутые парадные двери, ударил Краснову в лицо мелкими иглами дождя. Этот резкий, отрезвляющий холод на мгновение привел его в чувство, сбив нарастающую волну паники. Следователь замер на пороге, так и не сделав спасительного шага на улицу.

Бегство было признанием вины. Если он сейчас уйдет, оставив напуганного консьержа и подозревающую Марину одних, он окончательно перейдет черту, отделяющую старшего следователя от подозреваемого в психотическом срыве.

Илья медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление плотной воды, развернулся.

Марина уже стояла у дверей лифта с прижатым к уху телефоном. Она диктовала адрес дежурному по городу, ее голос звучал ровно, по-уставному сухо, но взгляд, который она бросила на вернувшегося Краснова, был колючим и отстраненным. В этом взгляде читалась готовность защищаться.

Краснов проигнорировал ее. Он снова подошел к разгромленной будке, остановившись в полуметре от рассыпанного по мрамору стекла.

— Петр Савельевич, — голос Ильи зазвучал иначе. Из него ушла та мягкая, успокаивающая интонация, с которой полиция говорит с потерпевшими. Теперь это был жесткий, металлический бас профессионального дознавателя, препарирующего ложь. — Посмотрите на меня.

Старик, сжавшийся в углу, мелко затрясся, закрывая лицо окровавленными ладонями.

— Убери его… Девушка, скажите ему, пусть уйдет! — заскулил он, обращаясь к Марине.

— Смотреть на меня! — рявкнул Краснов так, что эхо ударилось о высокий потолок лобби.