Книга Фантомный свидетель, страница 30 – Алексей Градов

Краснов замер на месте, инстинктивно подняв левую руку ладонью вперед в примирительном жесте.

— Успокойтесь. Я из полиции, — он сделал полшага назад, чтобы не нависать над паникующим стариком. — Нападавший ушел. Мы одни. Кто это был? Как он выглядел?

Но слова следователя произвели обратный эффект. Консьерж засучил ногами в стоптанных туфлях, отталкиваясь от перевернутого кулера, снося на пол пластиковые стаканчики. Он смотрел на Краснова не мигая, его грудная клетка ходила ходуном, грозя разорваться от гипервентиляции.

— Зачем ты вернулся?! — закричал Петр Савельевич, брызгая слюной. Его голос дрожал от рыданий. — Я же сделал всё, как ты сказал! Я молчал! Я ничего им не сказал! Уйди, ради Христа, не трогай меня!

Воздух в легких Краснова внезапно стал тяжелым, как свинец.

Он опустил руку. Пистолет в правой ладони вдруг показался чужеродным, обжигающе холодным предметом. Илья медленно перевел взгляд на Марину.

Стажер уже вышла из-за колонны. Она стояла в трех метрах от будки, освещенная бледным светом с улицы. Ее лицо превратилось в непроницаемую маску, но глаза цепко, аналитически сканировали пространство между консьержем и ее начальником. Она слышала каждое слово. Она видела реакцию старика. И эта реакция не была похожа на истерику контуженного. Это было прямое, безошибочное узнавание.

— Петр Савельевич, — голос Краснова упал до шепота, но в гулкой акустике разгромленного лобби он прозвучал отчетливо. — Вы бредите. У вас шок. Я приехал сюда три минуты назад. Меня здесь не было.

— Не лги! — взвыл старик, тыча в Илью дрожащим, окровавленным пальцем. — Это ты! Это ты приходил ночью! В этом же самом чертовом пальто! Ты разбил стекло! Ты сказал, что если я пикну про ключи, ты вернешься и перережешь мне горло!

Пространство вокруг Краснова начало сжиматься. Стены мраморного холла поползли внутрь, искажаясь, как в комнате смеха.

Ты приходил ночью.

Эти слова ударили его под дых сильнее, чем любой физический удар.

В голове вспыхнули обрывки утреннего разговора в кабинете. Марина зачитывала отчет: консьерж утверждал, что Краснов приходил ночью, выбивал дубликат ключей от квартиры Стерхова и угрожал арестом. Тогда Илья решил, что старик ошибся, перепутал его с кем-то из оперативников в темноте или просто находился в маразме.

Но сейчас, глядя в полные животного ужаса глаза консьержа, Краснов понял, что ошибки не было.

Старик узнал его. Он безошибочно реагировал на его голос, на его манеру двигаться, на его темное драповое пальто. И самое страшное заключалось в том, что Илья не мог с уверенностью сказать, лжет консьерж или говорит правду.

Его память, изъеденная болезнью, снова стала вражеской территорией. Сорок минут провала на месте преступления. Время, в течение которого он физически отсутствовал для самого себя. Мог ли он в состоянии жесточайшего психотического приступа, вызванного стрессом и отменой таблеток, прийти сюда? Мог ли он разбить стекло латунной стойкой, вытащить из-под прилавка дубликаты ключей, угрожать старику смертью, а затем вернуться к трупу Стерхова, забыв обо всем?

Доктор Ливанов предупреждал его. «Мозг начнет компенсировать лакуны. Достраивать реальность. Вы начнете делать вещи на автомате, Илья. Вещи, за которые не сможете нести ответственность».