Книга Ложь за ложью, страница 33 – Софи Става

— Из Филадельфии? — повторяет она со странным выражением лица.

— Ага, — улыбаюсь я. — Мама до сих пор хранит его футболку бейсбольного клуба. Он подарил ее в первый вечер их знакомства, на пляже, на закате. Бывала в тех краях?

Она кивает, как вдруг:

— Ви! Харпер зовет на поцелуй!

Голос Джея летит сверху.

Странное выражение исчезает с лица Вайолет так быстро, что я думаю: уж не показалось ли мне?

— Иду! — откликается она. — Прости. У нас разделение труда: ванна и сказки — на Джее, а поцелуй и одеяло — на мне.

Я смотрю на телефон. Почти половина девятого.

— Ничего. Мне все равно пора, — говорю я.

Уходить по-прежнему не хочется, но злоупотреблять гостеприимством не стоит. Сегодняшний вечер нужно завершить безупречно.

— Посиди еще немного, — говорит Вайолет. — Я быстро.

— Не могу, — качаю я головой и ставлю пустую кружку на журнальный столик. — Правда пора. Надо проверить, как там мама.

— Ну ладно, как скажешь. — Она улыбается, и мы обе встаем. — Спасибо огромное за сегодняшний вечер. И за предложение помочь с Харпер — я очень тронута.

— Обращайтесь, — отвечаю я и иду за ней в прихожую.

«Хотя бы разочек, — думаю я. — Мне этого хватит».

Вайолет провожает меня до крыльца. Машет на прощание рукой и тихо закрывает дверь. Сквозь стекло я вижу, как Вайолет поднимается по лестнице, и не отрываю взгляда, пока ее силуэт не исчезает из виду.

Я поворачиваюсь, и меня охватывает чувство, будто я пьяна или лечу. На тротуаре я останавливаюсь и снова смотрю на дом. Окна горят, за шторами теплится уютный свет. Трудно поверить, что я только что была внутри, стала частью их вечера, возможно, скоро стану частью их жизни.

Возвращаюсь домой. Мама дремлет в кресле, тихонько похрапывая. Я аккуратно забираю пульт, приглушаю телевизор, подтягиваю ей вязаное одеяло с ног до самого подбородка и выключаю лампу на прикроватном столике. Все как всегда.

Тихо пробираюсь в общую ванную и прикрываю дверь. Вынимаю линзы, чищу зубы, надеваю старые мягкие треники — и вот я уже под одеялом. Закрываю глаза, но сон не идет. Я будто заново переживаю вечер, думая о Вайолет, Джее и Харпер. Об их прекрасном доме, уюте, запахах. О том чувстве, которое охватило меня за столом, — будто я там своя. О том, как Вайолет смеялась над моими шутками, как склонялась ближе, задавая вопросы. Было в ней — в них во всех — что-то электризующее, особенное. От этого и я почувствовала себя особенной.

Я ворочаюсь в спутавшихся простынях — мне душно, темнота давит. Комод отбрасывает на противоположную стену зловещую тень. Интересно, чем они заняты сейчас в своей спальне, у себя под одеялом? В чем спит Джей? А Вайолет? Спят ли они, переплетясь руками и ногами, прижавшись друг к другу, или лежат врозь, лишь изредка касаясь друг друга кончиками пальцев? Притянул ли он ее к себе, когда она легла, и нашел ли губами ее губы — жадно, нетерпеливо?

Я представляю, что это я ложусь в эту кровать, а не Вайолет. Что я засыпаю рядом с Джеем, чувствуя тепло и вес его тела, ровное дыхание, руку на груди. От одной мысли о нем, о его коже на моей меня обдает жаром. Я резко сбрасываю одеяло, переворачиваю подушку на прохладную сторону. Нет, Слоун, хватит!

Я мысленно возвращаюсь к Вайолет.

«Давай как-нибудь встретимся еще раз», — сказала она. Это серьезно? Или просто дань вежливости, необдуманное предложение, брошенное на автомате?