Книга Ложь за ложью, страница 32 – Софи Става

Вайолет сияет, и меня накрывает волна счастья.

— Спасибо! Если честно, ты меня выручишь. Как я уже говорила, с нянями тут беда. Только отведу Харпер в сад — а ее уже пора забирать. Не помню, когда в последний раз хотя бы пылесосила.

Она смущенно оглядывает гостиную.

— Буду рада помочь, — говорю я, довольная собой и своим планом. — Хотя по дому и не скажешь, что нужен пылесос. Выглядит безупречно. Вы давно здесь живете?

— Не очень. Мы переехали сюда примерно год назад, когда Джей сменил работу. — Вайолет качает головой. — Не верю, что уже столько времени прошло. Я до сих пор почти никого тут не знаю. Поэтому так обрадовалась, когда ты согласилась на ужин.

Она улыбается мне, и я улыбаюсь в ответ.

— А откуда вы приехали? — задаю я вопрос, ответ на который уже знаю из соцсетей Джея, но мне хочется, чтобы она сама рассказала.

— Из Сан-Франциско. Мы перебрались туда после школы, чтобы я могла поступить на юридический. Моя семья живет в районе залива, и отец позвал меня к себе в фирму, как только я экзамены сдала. Мы там почти десять лет прожили. Уезжать было очень грустно. Там у нас свой круг сложился, друзья. Если бы не это заманчивое предложение для Джея, мы бы никуда не двинулись. Хотя здесь тоже по-своему неплохо, — добавляет она, — просто другая атмосфера. Ты бывала в Сан-Франциско?

— Один раз, — киваю я. На самом деле нет, но я подготовилась: полистала карты в Гугле, изучила, куда сходить и где поесть. — Я останавливалась в Ноб-Хилле, на Полк-стрит.

— О, обожаю! — оживляется Вайолет. — Мы как раз там и жили, когда переехали в город. — На ее лице вспыхивает ностальгическая улыбка. — А ты? Давно живешь в этом районе?

— Давно уже. Мы с мамой переехали сюда, когда я еще в школе училась, — ухаживать за ее сестрой. Тетя вскоре умерла, но мы решили остаться. Так и живем. — Я пожимаю плечами.

— А что отец?

Вопрос застает меня врасплох. Об отце меня давно никто не спрашивал. Если я сама не поднимаю эту тему, то люди обычно тактично ее обходят, но я не в обиде на Вайолет. Я уже готовлюсь сочинить что-нибудь и о нем… но вдруг передумываю. Она слушает так внимательно, так по-дружески наклонилась, что мне вдруг хочется сказать правду. Ей будто действительно интересна моя жизнь.

— Никогда его не видела. — Я отвечаю прямо. — Он сбежал сразу после того, как мама сообщила ему о беременности. У них был курортный роман. Мама тогда в Дейтона-Бич подрабатывала, а он приехал на пару недель погостить у приятеля-однокурсника.

Брови Вайолет удивленно взлетают.

— И они больше никогда не общались?

— Насколько знаю, нет. Мама всегда говорила, что это и к лучшему. Она уже решила родить меня и не хотела, чтобы он пытался ее отговорить. Однажды призналась, что после родов все же решилась ему позвонить, но номер, который он дал, оказался нерабочим.

Я пересказываю историю матери в ее же бесстрастных тонах: мол, неважно, ответил бы он или нет. «Мне было все равно, — всегда говорила мама, сжимая мне руку. — Я знала, что сама справлюсь».

Но я до сих пор не могу избавиться от мысли: а что произошло бы, если бы он взял трубку?

— Да уж… — Впечатленная Вайолет откидывается на подушки дивана.

— Единственное, что я знаю о нем, — он был из Филадельфии. Ну или из окрестностей. Мама говорит, что даже фамилии его не помнит.