Книга Ложь за ложью, страница 26 – Софи Става

Она закатывает глаза.

— А на меня ты не обидишься, если я спрошу почему? — говорю я, склоняясь над стойкой. Не могу удержаться. Любопытство — мой порок, как я уже говорила. — Давай я первая: у меня жуткая аллергия. Может, я и не отказалась бы от пары бокалов, если бы не покрывалась пятнами, как больная оспой. Оказывается, людям не очень нравится находиться в одном помещении с Тифозной Мэри^[5].

К несчастью, это тоже правда. Я осознала это на первой же вечеринке в колледже: один глоток теплого пива — и я мгновенно стала похожа на спелый томат. Пугала скорость, с которой люди разбегались от меня.

Вайолет смеется.

— Придурки, все до единого. — И тут же: — Черт возьми!

Она бросается к плите. Вода хлещет через край, бурля белой пеной.

— Я ужасно готовлю, — говорит она, виновато улыбаясь мне через плечо. — Но есть будет можно, клянусь!

Потягивая имбирный эль, я наблюдаю за тем, как Вайолет мечется по кухне, как блестят, покачиваясь мягкими волнами, ее глянцевые темно-каштановые волосы. Есть в ней что-то невероятно стильное, даже когда она ошибается и все идет наперекосяк.

Она поворачивается ко мне, чтобы что-то добавить, но тут раздаются щелчок замка и скрип двери. Мы вместе поворачиваем головы в сторону гостиной.

С того места, где я сижу, виден Джей в прихожей, он еще не отпустил дверную ручку. Он поворачивается к гостиной. Я вижу его, но он меня пока не увидел. Снова этот волнительный трепет в груди. Джей еще красивее, чем в моей памяти: на нем рубашка с ослабленным галстуком, отглаженные чиносы цвета морской волны. Но лицо хмурое и усталое — ни намека на ту легкую безмятежную улыбку из парка.

— Я дома! — кричит он.

Он стягивает с плеча коричневую кожаную сумку, вешает ее на перила лестницы и идет в гостиную. У столика Харпер он замедляет шаг, наклоняется для поцелуя, проводит рукой по ее челочке — и только после этого направляется к нам.

Вайолет лучезарно улыбается.

— Джей, ты же помнишь Кейтлин, да?

Его лицо сразу меняется, становится мягче. Он смотрит на меня и улыбается той самой улыбкой из парка — широкой, с ямочками, во все зубы. На мгновение у меня перехватывает дыхание.

— Еще бы, — говорит он. — Как бы я забыл нашу спасительницу? Ангела-хранителя. Святую покровительницу парка. Рад тебя видеть, Кейтлин.

— Это был всего лишь укус пчелы. — Я краснею.

— Что ты, твоя помощь была бесценна! — возражает Вайолет. — За ужином только о тебе потом и говорили. Эти двое не могли остановиться.

Улыбка Джея будто застывает. Он колеблется, затем говорит:

— Да, она права. Подойди ты чуть позже, и в слезах была бы не только Харпер.

Я отмахиваюсь с легким смешком.

— Ну правда, не стоит благодарности. Я просто рада, что смогла помочь.

Джей оглядывает кухню и замечает бокалы в наших руках.

— Смотрю, уже пьете, — бросает он с невозмутимым выражением лица.

Вайолет добродушно закатывает глаза — это явно старая семейная шутка. Прямо как в детстве, когда заказываешь «Ширли Темпл», а официант обязательно подмигнет: «Вижу, вы привыкли налегать на напитки, юная леди?»

Но от Джея слушать подобное почему-то мило.

— Принести тебе пива? — спрашивает Вайолет.

— Сам возьму, — отвечает он, проходя через кухню.

Мне нравится, что он не из тех, кто живет стереотипами 1950-х, когда мужчина приходит с работы и плюхается в кресло, принимая — и ожидая — охлажденный напиток, любовно приготовленный безупречно причесанной, облаченной в фартук женой. Хотя Вайолет именно так сейчас и выглядит.