Книга Ложь за ложью, страница 23 – Софи Става

До сегодняшнего дня. До того момента, пока она не оказалась прямо передо мной. Я была в шаге от того, чтобы прикоснуться к ней, взять ее стопу в свои руки.

В груди тупая боль. Мне так хотелось объясниться. Согласись она выслушать меня, все могло бы сложиться иначе. Может, надо было броситься за ней, догнать на улице? Хотя нет, наверное, так только хуже. Если хуже вообще возможно.

В тишине переулка резко, пронзительно звонит телефон. Я испуганно вздрагиваю. Веки сами собой смыкаются, и я внутренне сжимаюсь, уверенная, что это звонит Лена, чтобы меня уволить. Кто мог ей рассказать? Хлоя? Наташа? Кто-то из других девушек, с кем я просто здороваюсь, но не дружу? С тяжелым чувством я лезу в сумку за мобильником. Но это не Лена. Это сообщение от Вайолет. И сразу будто гора с плеч. Улыбка сама собой расползается по лицу. Точно лучик солнца выглянул из-за туч.

Я протираю лицо рукавом, шмыгаю носом. На экране сообщение:

Вот наш адрес! Увидимся в шесть!

Я нажимаю на ссылку. Метка на гугл-картах падает прямо в центр Коббл-Хилла, и я тычу пальцем, чтобы посмотреть панораму улиц. Это прекрасный дом из коричневого песчаника, два этажа вместо традиционных трех, но пошире, с крутой лестницей, ведущей к черной двери.

Я копирую адрес и проверяю его на платформе для недвижимости. Выскакивает та же фотография дома, в левом верхнем уголке красуется пометка «СНЯТ С РЫНКА». Листаю ниже и вижу: продан в апреле прошлого года за три с четвертью миллиона. Три с четвертью миллиона. Моя улыбка становится еще шире. Сегодня я буду ужинать в доме за три с лишним миллиона баксов. Я.

Я закрываю Redfin, отрываю взгляд от телефона. Переулок грязный, повсюду мятые картонные коробки, у стены стоит мусорный контейнер. Пахнет сыростью и гниющими листьями. Я поднимаюсь и расправляю плечи. Пора отсюда валить.

Я выхожу из переулка — обратно на свет из тени — и поворачиваю налево. Не в спа, а домой. Я не пойду на работу. Рискованно, конечно, — даже если Лена простит скандал, то уж мой побег — никогда. Но я не вынесу коллег, неловких взглядов, которыми они будут меня обстреливать, — вернее, не меня, а друг друга, не решаясь встретиться со мной глазами. Ну уж нет, я не вернусь. И еще, глянув на время, я понимаю: мне нужно собраться, сменить медицинский костюм на что-то поприличнее.

Я не позволю Эллисон испортить мне вечер. Она и так достаточно у меня отняла.

Я собираю случившееся и прячу в ментальную коробку. Открываю дверь на чердак памяти, заношу туда коробку и задвигаю ее во тьму — с глаз долой, из сердца вон. Все хорошо. «Все хорошо», — твержу я себе как мантру, пока не начинаю в это верить. К тому времени, когда я добираюсь до дома, я уже не думаю об Эллисон. Я думаю о Вайолет. И о Джее.

Дома я наскоро готовлю маме омлет с овощами и несу ей еду вместе со стаканом холодного чая с мятой. Кубики льда постукивают о стекло.

— А ты не будешь есть? — смотрит на меня мама.

— Я иду в гости.

Она удивленно поднимает бровь.

— Вот как?

Я киваю:

— Я познакомилась с одной… Ну, с подругой, наверное. В парке. Она пригласила меня к себе в гости.

— Ну хорошо, — отвечает мама.

Похоже, мама собирается что-то добавить — губы уже приоткрылись, будто подбирая фразу, — но в итоге она лишь улыбается и снова поворачивается к телевизору. Там идет старая серия «NBC: Дата» про неудавшееся домашнее ограбление. Я смотрю немного — одна из жертв вспоминает ночь нападения — и ухожу готовиться.