Книга Криминалист 14, страница 83 – Алим Тыналин

Он спросил, какой этаж нужен, хотя все кнопки были у него под рукой. Нажал сам.

За стеклянной перегородкой на одиннадцатом этаже сидели двадцать женщин и перебирали карточки. Карточки лежали в деревянных ящиках, они стояли рядами на столах и уходили к дальней стене, где начинался стеллаж во всю высоту комнаты.

Это была картотека земельных участков округа Кук. На каждой карточке адрес, номер участка и вся его история с прошлого века. Всюду стучали машинки, выдвигали и задвигали ящики, везде стоял ровный деревянный стук.

Лестер Эйвери вышел к нам через две минуты.

Сорок два года, среднего роста, полноватый мужчины, в сорочке с короткими рукавами и в галстуке-селедке. Редеющие волосы зачесаны поперек макушки.

Очки в тонкой золотистой оправе. На нагрудном кармане пластмассовый держатель с тремя ручками и карандашом.

Он посмотрел на удостоверения без страха и интереса, как на документ, который надо заверить.

— Федеральное бюро, — прочитал он вслух. — Из Вашингтона?

— Да.

— Надо же.

Он привел нас в маленькую комнату для переговоров с клиентами. Тут стояли стол, четыре стула, на стене карта округа Кук. На подоконнике фикус в горшке, политый недавно, с блюдцем воды под днищем.

— Кофе? У нас машина в коридоре, десять центов.

— Спасибо, нет.

Эйвери сел, сложил руки на столе и приготовился слушать. Держался он спокойно.

Слишком спокойно для человека, к которому в девять утра приходит ФБР. Это само по себе кое-что объясняло, он не понимал, зачем мы пришли и даже не пытался угадать.

— Мистер Эйвери, — сказал Локхарт. — Вы работали в Уилмингтоне до семьдесят второго года.

— Четырнадцать лет.

— Кем вы работали?

— В конторе это называлось «оформитель корпоративных документов». — Эйвери усмехнулся. — На самом деле я подписывал бумаги.

— Объясните подробнее пожалуйста.

— Охотно. — Он откинулся на стуле. — Наша фирма регистрационный агент. К нам приходит адвокат из Нью-Йорка или из Филадельфии и говорит, заведите мне корпорацию. Для этого по закону штата нужно указать учредителей, а иногда и совет директоров. Клиент не хочет, чтобы там стояло его имя. Значит, нужны люди, согласные поставить подпись. Вот я и был такой человек.

— Сколько раз вы ставили подписи?

— Понятия не имею. — Эйвери снял очки, подышал на стекло и стал протирать платком. — Много. Сто? Двести? Я не считал. Платили двадцать пять долларов за подпись, сверх жалованья.

— Вы читали то, что подписывали?

— В первый год читал. Потом перестал. — Он надел очки. — Там всегда одно и то же, типовой бланк, цели создания, адрес агента, число акций. Меняются только названия.

Локхарт положил на стол фотокопию.

Карточка образцов подписей. Синие чернила, длинный хвост у «дж», смазанная концовка.

— Это ваша подпись?

Эйвери наклонился и посмотрел пару мгновений.

— Моя.

— Вы уверены?

— Конечно. У меня рука соскальзывает на «б», всегда, с детства. — Он показал пальцем, не касаясь бумаги. — Вот. Учительница по чистописанию пыталась это исправить еще в четвертом классе и не смогла.

— Вы знаете, что это за документ?

Эйвери снова посмотрел, на этот раз внимательнее, первый раз за разговор нахмурился.

— Это банковская карточка, — сказал он. — Образцы подписей.

— Верно.

— Я никогда не открывал счетов.

— Здесь стоит ваша подпись как распорядителя счета корпорации «Мэйфилд Инститьют оф Классикал Стадиз».