Книга Криминалист 14, страница 58 – Алим Тыналин

— Платили наличными?

— Чеком. — Он отнял руки от лица. — Вот это я и не понимал. Я ждал конверт, а получил чек. Хороший, с печатью. Половина сразу, половина после.

— Название на чеке.

— «Тайдуотер Секьюрити Консалтантс».

Локхарт даже не пошевелился.

— Кто вам его отдал?

— Он приходил дважды. Первый раз в бар, второй раз ко мне домой. Возраст за шестьдесят, высокий, седой, стрижка короткая. Стоял прямо. Говорил мало. — Меррик передернул плечами. — Он ни разу не сел. Оба раза стоял.

— Он вам угрожал?

— Нет. Он сказал, что покупает у меня одно нажатие. Сказал: «Вы не знаете остальных, остальные не знают вас, это ваша защита». — Меррик посмотрел на Локхарта. — Он так и сказал, защита.

— Вы знали про Гловера?

— Я его первый раз увидел девятнадцатого, когда его прислали вместо Кузнецова. Кузнецов наш осветитель, он слег с аппендицитом. — Меррик помотал головой. — Я думал, Гловер просто новый человек из агентства. Мы с ним за два дня и десятью словами не перемолвились.

— А человек на крыше?

— Какой человек на крыше? — сказал Меррик и, судя по лицу, не соврал.

В одиннадцать сорок его увели вниз.

Мы с Локхартом остались в комнате. На столе лежал пульт с просверленной дырой и журнал с наехавшими друг на друга строчками.

Локхарт встал и открыл окно. Со двора пахнуло пылью и разогретым асфальтом.

— Смотрите, что получается, — сказал он. — Лейси стреляет холостым и уверен, что это учения. Меррик жмет кнопку и уверен, что это хлопушка. Гловер стоит за камерой и стреляет по-настоящему. Лейси не знает Меррика. Меррик не знает Лейси. Оба не знают Гловера. Гловер, я думаю, не знает никого, кроме того, кто его нанял.

— И каждый из троих сидел на своем месте по законному пропуску.

— Да, — ответил Локхарт. — Никто ничего не проносил. Оружие приехало в кофре телевизионной компании, аккредитованной Белым домом, мы сами его пропустили. — Он посмотрел в окно. — Кто так делает? Кто вообще умеет плести такие паутины?

Я не ответил.

— Митчелл. — Он повернулся от окна. — Вы сегодня утром посмотрели на карточку Лейси и не удивились. Вы знали телефон на память. И когда Рэндалл сказал «офицер», вы даже не записали.

— Я его уже видел записанным. Год назад, другим почерком.

Локхарт сел на край стола.

— Тогда сядьте и объясните мне одну вещь, — сказал он. — Я уже много лет в Бюро. Я видел, как убивают за деньги, за территорию, за молчание. Это все понятные вещи. — Он помолчал. — Кому нужно убивать президента сейчас?

— Что вы читали сегодня в газете?

— Ничего. Я не спал.

Я вынул из кармана вчерашний вечерний выпуск, сложенный вчетверо, и положил перед ним.

Первая полоса шла про пленки. Апелляционный суд предложил сторонам договориться миром и дал срок. Он уже вышел.

Белый дом на компромисс не пошел. Решение суда ожидается в ближайшие недели, никто не сомневается, каким оно будет.

Локхарт прочитал и поднял глаза.

— Пленки, — сказал я. — Восемь магнитофонов, поставленных в шестьдесят девятом. Все, что говорилось в Овальном кабинете четыре года подряд. Суд их затребовал, Белый дом упирается. Через месяц, через два суд их получит. А потом их получит специальный прокурор, комитет Эрвина, стенографистки и газеты.

— И что?

— Представьте себе человека, который в семьдесят первом или семьдесят втором сидел в этом кабинете и говорил там о своих делах. Не о взломе, а о своих делах. Он не знал, что его пишут, потому что о микрофонах знали семь человек. — Я сел напротив Локхарта. — Он узнал об этом шестнадцатого июля, как вся страна, из телевизора. И с этого дня он живет с одной мыслью, где-то в подвале лежит катушка, на которой есть его голос.