Книга Криминалист 14, страница 41 – Алим Тыналин

Винчелл пожал плечами и пошел настраивать баланс по белой карточке. Меррик вылез из-под сцены. Гловер спустился со стремянки, сложил ее и отнес к стене.

Я записал в блокнот время, шестнадцать двенадцать.

В восемнадцать сорок Хаскинс забрал меня из зала и повел на Семнадцатую.

Улица уже гудела. От Фаррагут-сквер клерки шли домой, у газетного лотка на углу стояла очередь за вечерним выпуском. Продавец складывал сдачу в фартук и кричал что-то про Агню.

В офисном здании лифт ходил до одиннадцатого этажа. Дальше лестница и люк с железной крышкой, откинутой на петле. Хаскинс вылез первым и подал мне руку.

Наверху дул теплый ветер с запахом гудрона. Крыша покрыта рубероидом, местами вздувшимся пузырями.

Бак на железных ножках, антенна с растяжками и вентиляционные короба. У парапета с южной стороны лежали три мешка с песком, на них сложенное одеяло.

Второй человек Хаскинса, в куртке с капюшоном, сидел за коробом и смотрел в трубу на треноге. Рядом, на брезенте, лежала винтовка с оптикой, потертым деревянным ложем и снятым ремнем.

— Не подходите к парапету, — сказал Хаскинс. — Стойте за коробом.

Я последовал его указаниям.

Отсюда «Мэйфлауэр» открывался целиком. Видно длинный фасад вдоль Коннектикут-авеню, ряды окон, плоская крыша с машинным отделением лифтов.

Ниже и правее Десейлс-стрит, белый фургон Си-би-эс у тротуара, мачта антенны поднята. Между двумя домами в щель виднелось мое окно в служебном коридоре, с черной ниткой кабеля, уходящей вниз по кирпичу.

— Сто шестьдесят пять ярдов, — сказал Хаскинс. — До окна. Мерили дальномером во вторник, потом проверили по плану квартала.

— А до края сцены?

— Сцену отсюда не видно. Видно двадцать футов паркета за дверью, когда дверь открыта. Туда никто не станет.

Внизу, на пожарной лестнице дома напротив, рабочий в комбинезоне чинил крепление. Он поднимал молоток и бил по кронштейну. Молоток опускался, и только потом, отдельно, доносился стук.

Хаскинс тоже смотрел на нас.

— Далеко, — сказал он.

— Триста футов, если считать по прямой.

— Около того.

— Значит, стук приходит через четверть секунды.

Хаскинс повернул голову.

— Вы это в уме считаете?

— Тысяча сто двадцать пять футов в секунду. На сегодня чуть больше, воздух теплый.

Он помолчал.

— Если стрелять отсюда, — сказал он, — от вспышки до звука в окне будет почти полсекунды.

— Четыреста девяносто пять футов. Сорок четыре сотых.

— Мы так и насчитали. — Хаскинс кивнул на своего напарника. — Дэнни у трубы, я на винтовке. Если он видит вспышку и не слышит хлопка в ту же секунду, он говорит «далеко». Если слышит сразу, значит, стреляли рядом, тогда мы работаем не по крышам.

Напарник у трубы не обернулся.

— А по улице, — сказал он.

— Да, тогда работаем по улице, — подтвердил Хаскинс.

Над Потомаком солнце уже легло на крыши Вирджинии, стекла на верхних этажах зданий вдоль Эл-стрит горели красным цветом.

Внизу в сквере зажглись фонари. По одному, с промежутками, их так включал сторож.

Рабочий на пожарной лестнице забил последний гвоздь, собрал инструмент и полез вниз. Стук догнал его уже на третьем этаже.

Хаскинс посмотрел на часы.

— Девятнадцать ноль две. Гости пошли.

Под нами по Коннектикут-авеню тянулась вереница черных машин. У козырька отеля швейцар открывал дверцы, одну за другой, и кланялся каждому гостю.