Книга Криминалист 14, страница 44 – Алим Тыналин

Квартет закончил вальс и замолчал.

— Девятнадцатый, — сказал голос в наушнике. Рэндалл. — Кофры.

— Смотрел в двадцать ноль-ноль.

— Посмотри еще. Последний раз.

Я пошел вдоль правой стены. В проходе было темнее, чем раньше. Весь свет теперь бил на сцену, а края зала ушли в тень. Лицо агента у лесенки казалось серым.

Под платформой все в порядке. Наверху Меррик снял наушники с шеи и сказал Винчеллу:

— Фургон просит тебя подойти. Там у окна кабель пережало, картинка плывет. Сходи посмотри, пока он не вышел.

Винчелл посмотрел на часы.

— Сейчас? За четыре минуты?

— Они говорят прямо сейчас.

Винчелл выругался сквозь зубы и спустился по лесенке мимо меня. Быстро пошел вдоль правой стены к моему коридору, почти бегом.

Гловер встал за камеру. Положил правую руку на ручку панорамы, левую на трансфокатор. Наклонился к видоискателю.

Все как надо, оператор отошел, осветитель подменил. На любом выезде так.

Я пошел обратно на пост, вслед за Винчеллом.

— Посты, внимание, — сказал Рэндалл в наушнике. — Двадцать тридцать восемь. Две минуты.

Винчелл прошел мимо меня в коридор, придержав створку плечом. Я встал в проем, как стоял до этого.

Спиной к косяку, левая створка приоткрыта на ладонь. Справа зал, слева коридор.

Винчелл уже стоял у окна. Присел на корточки у подоконника и тянул кабель на себя, проверяя, не легла ли рама. Брусочки на месте. Кабель уходил в щель ровно.

— Ничего тут не пережато, — сказал он сам себе. — Ничего.

В щели между домами на Десейлс горели окна. Выше, над крышами, небо еще не почернело до конца, на западе оставалась темно-синяя полоса.

На фоне полосы стоял бак на железных ножках, на крыше здания у Фаррагут-сквер. Ниже и левее бака, двумя этажами ниже, темнела крыша соседнего дома. Плоская, с низким парапетом и трубой вентиляции.

— Посты, внимание, — сказал Рэндалл в наушнике. — Двадцать тридцать девять. Одна минута. Сёрчлайт встает.

В зале сенатор за почетным столом поднялся, застегнул пиджак и пошел к ступенькам на сцену. Ему предстояло представить президента. В руке он держал две карточки.

На нижней крыше, у трубы, что-то блеснуло. Коротко, как солнечный зайчик. Хотя солнца давно не было.

В наушнике сразу, без позывных, раздался голос Хаскинса:

— Оптика. Крыша слева от меня. Человек у трубы. Встает.

Над парапетом поднялся темный силуэт. Плечи, голова, длинная прямая линия у плеча.

Вспышка. Белая, резкая, на полнеба, как от магниевой лампы у старого фотографа.

И тут же послышался хлопок. Вместе со вспышкой, в ту же долю секунды.

Громкий, сухой и близкий. Стекло в раме задребезжало. Винчелл у окна упал на спину, прямо на кабель и закрыл голову руками.

С крыши у сквера ударил второй звук, уже потише. Винтовка Хаскинса. Силуэт у трубы переломился и ушел за парапет.

В зале закричала женщина. Потом вторая. Загремел стул, упал бокал.

Квартет в углу вскочил. Агенты у дверей из фойе шагнули вперед, держа руки под пиджаками. Агент у платформы развернулся к правой стене, к моей двери, откуда пришел звук.

Все головы в зале повернулись к правой стене.

В щель окна втянуло серую тонкую струйку дыма. Она прошла над подоконником, головой Винчелла и растаяла под лампой в сетчатом колпаке.

Запахло порохом. Черным, дымным, как от праздничной хлопушки.

— Цель поражена, — сказал Хаскинс в наушнике. Спокойно и медленно. — Одна цель. Крыша слева от меня, пять этажей. Лежит. Винтовка рядом, вижу приклад. Не двигается.