Книга (Не) желанная невеста для злодея, часть I, страница 84 – Кира Стрельнева

Элоиза работала молча, сосредоточенно, но её глаза иногда встречались с моими в отражении, и в них я видела не просто профессиональный интерес, а нечто вроде понимания и тихой, решительной солидарности. Она вшивала в подкладку платья и дорожных костюмов (я решила все-таки заказать несколько таких костюмов, а не один) те самые скрытые карманы — маленькие, почти неощутимые, но глубокие. Мы не обсуждали, что я собиралась туда положить. Это было наше молчаливое соглашение.

Между примерками меня мучали церемониалом. Старый церемониймейстер отца, сухонький человечек, часами заставлял меня повторять поклоны, слова согласия, движения при обмене кольцами.

— Смотрите чуть ниже уровня глаз лорда, но не опускайте головы полностью… Произносите клятву чётко, без дрожи, но и без вызова… Ваша рука должна быть расслабленной, когда он наденет кольцо, но не вялой… —его монотонный голос сливался с тиканьем часов, превращаясь в фоновый гул кошмара. Я повторяла всё механически, душа отделилась от тела и витала где-то под потолком, наблюдая за этой жалкой пародией на собственную судьбу.

Лира была моей единственной опорой. Она превратилась в тень, бледную и всегда настороженную. Она лично проверяла каждое блюдо, каждую кружку чая, принесённую на подносе. Она шептала мне обрывки слухов, подслушанных в закоулках замка: что Илдис злится из-за непомерных трат на моё приданое, что Луку стали часто замечать в компании таких же никчёмных молодых дворян из-за чего князь на него злится, что отец получает какие-то тревожные донесения с границ, но виду не подаёт. Мир за стенами моей комнаты кипел своими страстями, но для меня он сузился до размеров этой золотой клетки, день ото дня становящейся всё теснее.

Вечер перед помолвкой я провела в своей комнате, отказавшись от ужина под предлогом мигрени. Лира, понимающе кивнув, принесла мне лёгкий бульон и травяной чай. Она стала тише и внимательнее, её преданность теперь выражалась не в болтливости, а в умении быть незримой и в то же время всегда рядом.

Я проснулась ещё затемно, от собственного учащённого сердцебиения. За окном была предрассветная мгла, густая и беззвёздная. Воздух в комнате казался спёртым, несмотря на приоткрытую форточку. Я лежала, уставившись в темноту пока в дверь осторожно не постучали.

Вошла Лира с подносом, на котором дымился чай из успокаивающих трав, приготовленный мастером Орвином.

Дальше была ванна с лепестками роз и ароматными. Потом долгие часы у зеркала. Служанки во главе с мадемуазель Элоизой возились вокруг меня, как пчёлы вокруг улья. Они укладывали волосы в сложную, но строгую причёску, заплетая в косы и закрепляя их серебряными шпильками с тёмными сапфирами. Лицо покрыли лёгким слоем пудры, чтобы скрыть синяки под глазами, губы слегка подкрасили бальзамом с оттенком вина. Никакой яркой косметики. Только благородная, сдержанная бледность.

И, наконец, платье. Тёмно-синий бархат, густой и глубокий, как ночное небо в безлунную ночь. Село оно просто великолепно на мне.

Когда всё было готово, Лира распустила всех служанок и осталась со мной наедине. Скоро начнут съезжаться гости. Скоро всё начнётся.

Дверь открылась, и в проёме возник князь Арриго, мой отец. Он был облачён в парадные одежды из тёмно-бордового бархата, расшитого золотом — цвета власти и крови. Его лицо было гладко выбрито, волосы тщательно уложены, но в глубине глаз я увидела не отцовскую нежность или гордость, а ту же самую, знакомую смесь расчёта и напряжения. Он оценивающе оглядел меня с ног до головы, и его губы на миг сложились в нечто, отдалённо напоминающее удовлетворение.