Книга (Не) желанная невеста для злодея, часть I, страница 66 – Кира Стрельнева

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и окончательные, как приговор.

Время остановилось.

Звуки — тихий шепот, звон бокала, который поставил на стол Арриго, сдавленный вздох Лиры где-то у двери — всё это дошло до меня как сквозь толщу воды.

Каэлан.

Он медленно, с убийственной неспешностью, поднял глаза от своего кубка. И впервые за весь обед его взгляд, холодный и всевидящий, встретился с моим. В этих бездонных глазах цвета зимней бури не было ни радости, ни торжества. Не было даже привычной ледяной насмешки. Там было лишь абсолютное, безраздельное спокойствие хищника, который только что загнал свою добычу в угол. И удовлетворение. Глубокое, безмолвное удовлетворение от того, что всё идёт по его плану. Он не улыбался. Он просто смотрел. И его взгляд говорил громче любых слов: «Ты моя. Игра окончена».

Внутри у меня всё рухнуло. Стены, которые я так старательно выстраивала — холодная рассудочность, железная воля, стратегические планы — рассыпались в прах под тяжестью этих нескольких слов. Оставался только первобытный, всепоглощающий ужас. Ужас загнанного зверя, который видит, как захлопывается дверь клетки.

«Выходные. В ближайшие выходные».

После официального объявления обратного пути уже не будет. Помолвка станет несокрушимым фактом, скреплённым публичной клятвой, политическим договором и нерушимыми законами чести. Расторгнуть её после этого будет практически невозможно без войны или всеобщего позора.

Мой план, моя отчаянная сделка с Каэланом… Она зависела от времени. От времени, которое он потратил бы на проверку информации. От времени, которое мне было нужно, чтобы укрепить свои позиции, найти слабые места в договоре, заручиться поддержкой. Теперь этого времени у меня не было. Его отец, движимый своими причинами — страхом перед разорением, жаждой власти, чем угодно, — резко ускорил события. Возможно, из-за моего «непредсказуемого» поведения. Возможно, из-за присутствия Аларика. Возможно, Каэлан сам надавил на него после нашей встречи в библиотеке.

Неважно. Факт оставался фактом: меня загнали в угол.

Воздух в зале сгустился, стал тяжёлым и спёртым. Казалось, все ждали моей реакции. Робкая, послушная Мелисса должна была опустить глаза, покраснеть, возможно, пролепетать что-то благодарное. Илдис и Лука жаждали увидеть моё унижение, моё поражение.

Я медленно, с нечеловеческим усилием, разжала пальцы, впившиеся в ткань платья. Под столом мои руки всё ещё дрожали, но я заставила их лежать спокойно. Я подняла голову. Не на отца. Не на Каэлана. Я устремила взгляд куда-то в пространство над головами гостей, на мрачную фреску с изображением сцены охоты, где могучий олень уже был окружён сворой собак.

Голос, который прозвучал из моих уст, был не моим. Он был низким, ровным, абсолютно лишённым эмоций. Как будто говорил кто-то другой.

— Благодарю вас, отец, за заботу о будущем нашего дома, — произнесла я. Каждое слово было выточено из льда. — И благодарю лорда Каэлана за оказанную честь.

Это была стандартная, пустая фраза. Но произнесённая таким тоном, она прозвучала не как благодарность, а как холодное признание факта. Как солдат, принимающий приказ, который ведёт его на верную смерть.

Я почувствовала, как взгляд Каэлана на мне заострился. Он уловил отсутствие должного трепета, отсутствие покорности. В его глазах промелькнула искра того самого живого интереса, которое было опаснее его гнева.