Книга Боевая целительница в Академии. Книга 2, страница 121 – Виктория Рэд Харт

— Начинаем, — объявил глава жюри после улаживания всех формальностей.

Арон ударил первым без предупреждения, без разведки — сразу на уничтожение. Стена пламени рванулась к Игнису, и в этом огне читалось всё: ярость, брезгливость, жажда сломать, растоптать, стереть в пыль того, кто посмел встать на пути.

Игнис ушел в сторону. Коротко, экономно, без лишних движений. Огонь обжег воздух там, где он только что стоял, и Алый в который раз мысленно поблагодарил и того старика, который когда-то сказал ему: «Мало уметь стрелять огнем, парень. Надо уметь не попадать под чужой». И самого Крэга за его изматывающие жестокие уроки, где каждый пропущенный удар означал синяк на неделю, а каждая ошибка — новую порцию насмешек. Сейчас эти уроки окупались с лихвой.

— Стоять! — заорал Арон, заметив, что противник ускользнул. — Стоять, тварь!

И принц ударил снова. И снова. Кнуты пламени хлестали по арене, выжигая каменный пол, но Игнис двигался между ними, как вода между пальцами. Не потому, что боялся, а потому, что знал: сейчас — только уклоняться. Изучать. Изматывать противника. Ждать шанс, как учил Крэг.

Арон задыхался от ярости. Его лицо раскраснелось, черты исказились, и садистская усмешка превратилась в звериный оскал. Он привык, что перед ним пресмыкаются. Привык, что его боятся. А этот… этот неудачник посмел уворачиваться.

— Да что ты! — взревел Арон и обрушил на арену огненный шар размером с человека.

Игнис, наконец, перестал уклоняться, поднял руку, и в его ладони родился огонь — не больше яблока, но такой плотный, что воздух вокруг задрожал. Игнис бросил его навстречу. Шары столкнулись, и маленький плотный сгусток пробил огромный шар, как копьё соломенную стену. Шар Арона разлетелся фейерверком искр, а маленький шар Игниса ударил точно в защитный контур принца.

Арон отшатнулся, но артефакт на его груди вспыхнул голубоватым светом, гася удар. Игнис вдруг замер, узнав это свечение.

— Это же… — пробормотал он.

Он узнал свою работу. Те самые сплетения рун, тот самый узор, который он выводил на втором курсе, дрожа от счастья, что наконец-то получил большой заказ. Игнис тогда не знал, для кого делает амулет. Ему было всё равно — главное, что заплатили, и заплатили хорошо. Теперь же он смотрел на свое детище, которое стояло между ним и принцем, и не мог сдержать усмешки.

— Ирония, — хмыкнул он негромко, и уголок его рта дернулся.

— Что? — прорычал Арон. — Смейся, выскочка. Сейчас ты будешь молить о пощаде!

Принц рванул вперед, покрывая руки пламенем, и попытался ударить в ближнем бою. Но Игнис оказался быстрее — перехватил руку Арона, крутанулся, используя его же инерцию, и принц полетел на камни, больно ударившись спиной.

— Ты! — заорал Арон, вскакивая. — Да как ты смеешь! Я принц! Я уничтожу тебя!

Он начал кидаться огнем, теряя контроль.

Игнис видел, что артефакт работает на пределе — голубое свечение пульсировало, раз за разом гася удары, которые Арон сам на себя навлекал своей же яростью.

«Артефакт хороший, — подумал Игнис, глядя на свою работу. — Но я знаю, где у него слабое место».

Он подождал, пока Арон выдохнется в очередной бессмысленной атаке, и тогда нанес удар. Не в принца. В амулет. Тонкий, точно рассчитанный импульс попал в точку схождения рун — ту самую, которую он когда-то закладывал как защитную, но которая при определенной частоте вибрации становилась уязвимой.