Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 59 – Ирина Котова

— Выглядит почти невозможно, — сказала она, зачарованная этими видениями.

— Выйти с Лортаха на Туру тоже было почти невозможно, — ответил Вечный Ворон. — Но вы смогли. Все возможно, если есть сила и воля, эту силу организующая и направляющая.

— На меня сейчас накладывает какие-то обязательства то, что фактически я твоя императрица? — осенило Алину.

— Сейчас нет, — ответил он. — Живи свою молодость, пташка, учись, набирайся сил. Но потом, если ничего не поможет вернуть твоего мужа, мне нужно будет представить тебя людям. Чтобы они привыкли к тебе и приняли тебя как мать-императрицу. И тебе нужно будет научиться править страной, которую ты потом отдашь нашему сыну. После того, как он вырастет и примет мою корону, ты всегда сможешь удалиться от дел и жить свою жизнь.

— Хорошо, — она уже почти засыпала, и не мешал ей холод под щекой, и было ей уютно и спокойно. — Ты обещал, что я могу приходить к тебе. Я не буду наглеть, обещаю. Но иногда… это сильнее меня.

— Я велю подготовить тебе покои, — кивнул бог смерти. — А сейчас дай мне свою руку с браслетом.

Алина протянула руку — и он коснулся брачного браслета, и на темном металле с золотистыми искорками засиял отпечаток его пальца.

— Коснись его и пожелай перенестись ко мне, — объяснил он. — И тебя перенесет ко входу во дворец. Коснешься второй раз — вернешься обратно. Пока у меня только собирают арки телепортов, будешь ходить так.

— Спасибо, — вздохнула Алина. Отодвинулась от него. — И прости, что позвала, Великий. Но я так рада, что ты пришел.

— Ты еще очень молода, — усмехнулся он и погладил ее по щеке, — ты растеряна, и иногда нужно, чтобы тебя утешили. А мне, — он поглядел на небо, — мне надо общаться со смертными, пташка. Чтобы не забыть, что ваши жизни и желания тоже имеют значение. У тебя своя аскеза, а это — моя аскеза.

Он ушел, улетели вороны в свои гнезда, провалились сквозь землю сомнарисы. А Алина, растревоженная тем, что так близко видела Макса — пусть и не он это был — легла спать. И перед сном вспомнила она их единственную с Максом близость — такую нежную, такую желанную, острую, на грани жизни и смерти…

… Макс склоняется над ней, спящей на спине, целует в висок, и она сквозь сон чувствует, как губы мужа спускаются по щеке вниз, к шее. Он вжимается в кожу лицом и вдыхает глубоко и сильно. Он чисто выбрит и пахнет чистотой, он уже успел поработать, а Алина то ли еще спит, то ли уже спит, и просыпаться хочется и не хочется одновременно. Потому что очень сладко в этой дреме чувствовать, как садится он рядом на кровать, как легко сдвигает одеяло, накрывает колено ладонью, поглаживая его будто бы даже небрежно — а затем касается и губами, и языком, и скользит выше, собирая складками тонкую ночную сорочку… переворачивает Алину на живот и опускается сверху, вжимая ее в кровать горячим сильным телом…

Алина открыла глаза, тяжело дыша. Кожа ее была влажной, тело — полным томления, и принцесса вновь зажмурилась, желая ухватить то самое экстатическое переживание, что ощутила она в этом жарком сне.

Чувственность ее, разбуженная за долгий путь с Максом, щедро замешанная на любви и восхищении этим невозможным человеком, запечатленная их единственной ночью, напомнила о себе. И о том, что по мужу скучает не только сердце, но и тело, окрепшее за неполных два месяца, что прошли с выхода с портала, и почти поборовшее ватную, глушащую все чувства слабость.