Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 44 – Ирина Котова

Полина и Демьян уже слали королевские подарки Хилю и его жене, и поздравляли с пополнением, и Поле не терпелось увидеть, как суровый Свенсен относится к дочери. Воркует над ней или он хотел мальчика и разочарован?

— Как ваши успехи в управлении полком? — спросил Стрелковский.

— Пока у меня ощущение, что я играю в управление, — вздохнула Поля. — Я даже у Мариана уже консультацию брала.

— Я могу прислать вам наработки и аналитические выкладки почти двадцатилетней давности, — предложил Игорь Иванович, — тогда полковник Севастьянов активно продвигал женщин в армию, особенно женщин-магов, и это, как вы знаете, после большого сопротивления благодаря усилиям вашей матери увенчалось успехом.

— А вы не нарушите присягу?

— Это не секретные сведения, — усмехнулся Стрелковский, — по ним даже несколько диссертаций написано.

Конечно, Полина согласилась на это предложение. Было очень странно общаться с ним как с отцом — но на «вы» и с неизбежной дистанцией, и общаться не только как дочь, но и как королева, помня, что даже в частном разговоре нельзя теперь говорить лишнего, потому что он — глава внешней разведки Рудлога, а она — жена короля другой страны. Да и ее откровенность с Люджиной казалась ей теперь излишней. Нет, Полина не жалела. Эти разговоры помогли ей так, что она не знала, как северянку благодарить — но обязательно отблагодарит ее, обязательно. Но сейчас она будто окончательно оторвалась от Рудлога и стала частью Бермонта и действовать, и думать должна была в интересах Бермонта.

Но и не общаться с ними обоими Полина не могла. Игорь Иванович был частью ее истории, как ни крути, а в животе Люджины Дробжек рос ее брат.

А еще Поле казалось, что что-то там нечисто. Телефон Дробжек молчал, хотя спутник должен был брать и на Севере, а она как помощница начальника Отдела внешней разведки, должна была иметь доступ к спутниковой связи. Хотя имеет же человек право отдохнуть? Или, может, как профессионал она могла свободно говорить с Полиной, а сближения-приятельствования побаивалась?

Впрочем, обилие дел, необходимость готовиться к экзаменам и жаркое, ясное лето, мирное, ленивое с его тягучими светлыми ночами, в которые и читать можно было, с длинными-длинными днями, будто компенсирующими тьму и холод зимы, делали такие мысли мимолетными.

Иногда они с Демьяном не уходили на ночь из Скёгенскольта. «Тайный домик» означало это название, и имение действительно казалось затерянным в светлом сосновом лесу, хотя совсем неподалеку шумела столица. Иногда они оставались тут, в тишине: окатывали друг друга водой из кадок в натопленной бане, нагими смотрели с веранды на фиолетовые и зеленые полотна северного сияния, пробивающегося сквозь белую ночь, ложились в гигантскую постель, резную, хорошо-хорошо пахнущую деревом и чистым проглаженным бельем. Здесь Демьян, отдохнувший после рабочего дня, тоже пахнущий чистотой и теплой кожей, ласкал Полю, изучал ее тело, то, как реагирует она, что ей нравится, а что нет. И она тоже все свободнее себя ощущала с ним — он пробовал ее на вкус, и она тоже, он касался и сжимал ее руками, и она тоже. Будто вернулись они в то, досвадебное время, когда между ними не было еще всего произошедшего, и они баловались, изучая друг друга всеми возможными способами, и пределы выдержки Демьяна тоже.